Естественная религия. Религиозные верования и практики в эволюционной истории человека

До сих пор я говорила о религии и религиозном опыте как о чем-то единичном, целостном и определенном. Однако чем глубже мы погружаемся в естественно-научный дискурс о религии, тем прозрачнее становится само это понятие, и вот уже после всех этих лабораторных экспериментов непонятно, что именно мы тут исследуем. Все дело в том, что мы неизбежно сталкиваемся с таким методологическим приемом, как редукционизм, то есть объяснение сложных явлений с помощью законов, свойственных более простым. В случае биологических теорий религии ученые стремятся объяснить такое сложное явление, как религия, посредством уже известных биологических законов.

То есть с точки зрения натурализма, если человек испытывает сильное эмоциональное возбуждение по поводу какого-то религиозного события (например, Рождество), то это не потому, что Бог заставляет его себя так чувствовать, а потому, что его тело функционирует так же, как если бы человек испытывал яркие ощущения по поводу какого-то нерелигиозного события (например, рождения ребенка). Здесь мы наглядно видим, что религиозное и нерелигиозное события не могут быть разделены между собой, потому что они оба редуцированы к одинаковым биологическим механизмам. Однако после всех этих манипуляций мы все равно продолжаем считать Рождество религиозным событием, а рождение ребенка – нерелигиозным, и, более того, наоборот, в наши дни Рождество многие считают обычным светским праздником, а во многих культурах рождение ребенка – это религиозный ивент, сопровождающийся специальными верованиями и ритуалами. Так или иначе, категория религиозности фигурирует в нашем сознании, даже когда мы ее препарируем на лабораторном столе.

Редукционизм не очень любят в гуманитарных и общественных науках, но, как мне кажется, к нему надо относиться по-философски, как к инструменту, который подходит для использования лишь в определенных случаях, там, где он действительно может пригодиться (мы же не берем вилку, чтобы почистить картошку). Дэвид Дойч в «Структуре реальности», критикуя редукционизм, объясняет, что тот, в общем-то, равен своим противоположным методологическим стратегиям[83]

. Я полагаю, что в религиоведении мы можем использовать как редукционизм, так и холизм. Биология религии в таком случае становится одним из методологических подходов к изучению религиозности и вносит большой вклад в понимание религиозной природы.

Религиовед Илка Пюсиайнен говорит:

У религии нет своей собственной сущности; это неоднородная категория, а вопрос соотнесения феномена к разряду религиозных решается путем соотнесения его с прототипическими религиозными феноменами. Определение религии – это псевдопроблема религиоведения, которой уделяли слишком много внимания, не продвинувшись при этом в ее решении. Не так просто отделить религию от не-религии[84].

Как возможна наука о религии, если ее предмет не определен?[85]

Мне кажется, что с этой проблемой тоже можно справиться. Во-первых, стоит обращать внимание на классические религиоведческие тексты, в которых действительно сделаны большие шаги к пониманию феномена религии. Во-вторых, наука о религии применяет аналитические и критические методы именно для того, чтобы постичь структуру религиозного.

Биологический редукционизм в религиоведении все еще находится на стадии дискуссии. Часть биологических теорий склонны сближать религиозность с психическими расстройствами или заболеваниями, заключая, что у них, скорее всего, одна нейрофизиологическая природа. Майкл Персингер считал, что религиозный опыт у больных височно-долевой эпилепсией намного ярче. Или вот, например, Роберт Сапольски в лекции «Биология религиозности» половину выступления посвящает шизофрении и открыто намекает, что это два схожих состояния. Поясню, что по большей части это относится к тем религиозным практикам, которые связаны с измененными состояниями сознания, однако не все религиозные ритуалы являются психопрактиками, даже при том, что они могут оказывать определенное воздействие на психику человека. Здесь мы вторгаемся на еще более проблематичное и дискуссионное поле – в психиатрию и антипсихиатрию, где идет настоящая научная и гуманитарная битва за психику человека.

Измененные состояния сознания, такие как экстаз, транс, гипноз, не имеют полного и понятного объяснения. В европейской культуре они по большей части расцениваются как «ненормальные». Психолог Чарльз Тарт писал: