Естественная религия. Религиозные верования и практики в эволюционной истории человека

Достигая определенного возраста, человек начинает переосмыслять свою религиозность и сталкивается с личностным выбором в отношении религиозных верований. В этом смысле Хармс, которого я упоминала ранее, верил в то, что для развития религиозной свободы важно позволить детям самостоятельно формировать собственные религиозные убеждения, предоставляя им больше пространства для свободного размышления о Боге вопреки догматическим ограничениям, чтобы дети, взрослея, не разочаровались в религии.

Долгое время ученые считали, что религия лишь результат социального научения. Однако, если бы это было так просто, мы бы могли поверить в старую концепцию о том, что человек – это «чистая доска» или «чистый лист»[94], который, словно губка, впитывает религиозные представления, будучи изначально нерелигиозным. Стало быть, предположим, если заменить религиозное воспитание на естественно-научное, то религия забудется и исчезнет, так как передача религиозных традиций прекратится и люди перестанут в них нуждаться. В таком ключе рассуждали, например, просветители в XVIII веке. Тем не менее, несмотря на эффекты секуляризации, религия не исчезла полностью, а, даже наоборот, воплотилась в новых формах.

В то же время открытия в генетике продемонстрировали, что концепция tabula rasa несостоятельна. Современная эволюционная теория говорит нам о том, что индивидуальное развитие человека зависит не только от социальной среды, в которой он воспитывается и живет, но и от генетической наследственности. Вопрос о том, сколько человеку дано от природы, а сколько посредством воспитания (nature versus nurture), – это философская проблема природного и социального предопределения[95]

, вокруг которой ведут споры уже очень давно.

Здесь мы сталкиваемся лицом к лицу с другой, в отличие от «чистого листа», крайностью – биологическим детерминизмом, который, как известно, сильно идеологизирован и имеет печальные этические и гуманитарные последствия. Часто натурализм в социальных и гуманитарных науках воспринимают в узком смысле именно как биологический детерминизм. Конечно, биология религии, о которой шла речь в предыдущей главе, занимается поиском физиологических причинно-следственных связей религиозного опыта, размышляет о том, какова может быть его телесная природа. Однако в данном случае под биологическим редукционизмом я имею в виду узкую ультимативную позицию, согласно которой социальная жизнь человека полностью определяется его биологией и, стало быть, его поведение в обществе будто можно регулировать соответствующим вмешательством. Наверное, сюда же можно отнести популярное выражение о людях как о «мясных мешках», когда оно используется неиронично.

Мне не хочется здесь воспроизводить подробную критику биологического редукционизма с примерами из учебника истории, я только хочу подчеркнуть, что между натуралистическим подходом в гуманитарных науках и биологическим детерминизмом есть огромная разница. Натурализм – это междисциплинарная научная перспектива, которая исходит из того, что человек – это культурно-биологическое существо, где обе части его природы находятся в отношении некоего концептуального баланса. Человеческая культура при этом понимается не как что-то совершенно противоположное биологии, наоборот, это две составляющие единой природы, которая находится в процессе постоянной эволюции: она циклична, подвержена изменениям, мутациям, и у нее нет никакой прогрессивной цели – человек явно не является достойным венцом эволюции (впрочем, как и другие живые существа, какими бы великолепными с нашей точки зрения они ни были).

Основатели эволюционной психологии Леда Космидес и Джон Туби объясняют, что культура – это «произведенный продукт эволюционировавших психологических механизмов, которые принадлежат индивидам, живущим в группах»[96]

. Согласно такому достаточно сухому пониманию культуры, одной из наших задач в науке становится всестороннее описание того, как разум человека был инкультурирован, что именно предшествовало такому эволюционному повороту[97].

Вместе с тем биологический детерминизм делает существенный перекос в сторону биологии, игнорируя тот факт, что культура вообще-то тоже имеет большое эволюционное значение. Здесь мы можем задать вопрос, а как быть с генетикой, ведь она все-таки оказывает влияние на развитие. В эволюционной биологии стараются уйти от геноцентризма примерно с 1970‑х годов благодаря дискуссиям о том, как формируется фенотип, то есть совокупность внешних и внутренних признаков организма, приобретенных в результате индивидуального развития (таких, например, как рост, цвет глаз, группа крови, форма носа и т. д.)[98].