Естественная религия. Религиозные верования и практики в эволюционной истории человека

Исследования показывают, что теологически «некорректные» высказывания юродивых и их соответствующее поведение имеют целью произвести определенный социальный эффект, противопоставив абсурд социальной норме. С этой точки зрения религиозные представления, какими бы они ни были странными сами по себе, приживаются в определенной культуре так, что перестают восприниматься как абсурд. Когда я попросила своих друзей привести примеры совершенно нелепых религиозных верований, никому даже в голову не пришло, что догматы о воскресении Иисуса Христа и девственности Девы Марии являются чем-то из ряда вон выходящим, поскольку они неотъемлемая часть культуры.

Я полагаю, что за счет абсурдности религиозных представлений осуществляется взаимодействие когнитивной и эмоциональной составляющих религиозного опыта. Религиозное мышление неоднородно. Оно включает в себя и теологически «корректные» постулаты, сформулированные при помощи логических доказательств, и интуитивные «ошибки», спровоцированные деятельностью естественных когнитивных девайсов, и эмоциональный фон, который воссоздается и регулируется при формировании религиозного представления. Вероятно, в таком случае мы можем говорить о религиозном мышлении как об альтернативной эпистемологии, сопоставимой с любым другим способом восприятия и познания. Абсурд и здравый смысл в этом контексте рассматриваются в рамках классической рациональности, которая устанавливает четкие границы между ними. Однако что, если абсурд имеет куда более сложное эпистемологическое измерение? Примерно так об этом говорит Ипполит Тэн:

Наше обычное восприятие – это внутренний сон, который случайно соответствует вещам снаружи; и вместо того, чтобы говорить, что галлюцинация – это ложное восприятие, мы должны сказать, что восприятие – это галлюцинация, которая соответствует истине[170].

<p>Глава 7</p><p>Имитация или заражение?</p>

Cognoscere Deum et imitari.

Сенека

Ранние греческие мудрецы считали, что устройство человеческого тела подобно тому, как устроен космос. Позднее Платон и Аристотель сформулировали эстетическую теорию о том, что человеческая культура и, в частности, искусство – это уподобление природе, подражание, изображение, mimemata. В древнегреческой философии понятие «мимезис», то есть «подражание», «имитация» или «репрезентация», не имело негативного значения, как это может показаться на первый взгляд. Аристотель, отвечая Платону в трактате «О поэтическом искусстве», писал, что мимезис есть первый способ познания окружающего мира и доставляет человеку удовольствие:

Мы с удовольствием смотрим на самые точные изображения того, что в действительности смотреть неприятно, например, на изображения отвратительнейших зверей и трупов[171]

.

Способность к имитации – это когнитивный навык, который связан с воспроизведением тех или иных способов поведения. Этолог Конрад Лоренц писал о подражании как когнитивной функции, только в широком смысле слова.

Оно, – отмечает Лоренц, – является предпосылкой понятийного мышления <…> В ходе эволюции оно возникло, вероятно, из игры и любознательного поведения общественных животных с продолжительной семейной жизнью[172].

Он указывает, что, по всей вероятности, имитация укоренена в дорациональном мышлении и связана с возникновением сенсорных прообразов, которые человек переводит в моторику[173].