Естественная религия. Религиозные верования и практики в эволюционной истории человека

инструменте опосредованного познания, который позволяет увидеть отсутствующий предмет путем его замены изображением, способным воскресить предмет в памяти или описать его таким, каков он есть[182].

По его словам, это есть «миметическое напоминание» или «субституция», которая состоит в том, чтобы имитировать некоторую идею или образ. В качестве примера он приводит традицию изображения королей после их смерти. Считается, что восковой колосс (статуя) короля выполнял замещающую или имитирующую роль. Вообще, в целом любая репрезентация, по Гинзбургу, имеет подобный функциональный смысл. Ссылаясь на Эрнста Гомбриха и его текст «Размышления об игрушечной лошадке», он пишет следующее:

Размышляя над hobby horse в качестве «субститута лошади», он пришел к выводу, подчеркивающему роль субституции в искусстве первобытных народов и в египетском искусстве: «лошадь или слуга из обожженной глины, захороненные в могиле могущественного человека, занимают место живых существ» – и это наводит на мысль о том, что «субституция, возможно, предшествовала пиктографии, а творчество – коммуникации». Иное искусство, связанное с «идеей образа» как репрезентации в современном смысле слова, возникло в некоторых обществах <…> в результате изменения функции[183]

.

Так что в отношении хоббихорсинга, набирающего популярность в наши дни, можно сказать, что, пока мы смеемся и думаем, что ребенок просто играет, когда «скачет» на воображаемой лошадке, всадник между тем действует максимально естественно, как какой-нибудь древний аристократ, вместе с которым хоронят фигурку его слуги и фигурку его лошади, чтобы они сопровождали его в мире ином. В обоих случаях мы имеем дело с репрезентацией игрушечной лошадки, которая выполняет функцию замещения настоящего животного.

Итак, несмотря на некоторую размытость термина «репрезентация», он все еще подходит для того, чтобы объяснить, как за счет имитации осуществляется культурная трансмиссия и чем, в сущности, являются представления, в том числе религиозные. Репрезентация глубинным образом оказывается основанной на способности подражать. Для целей моего исследования проще всего определить это понятие вслед за Стивеном Пинкером в широком смысле как «совокупность символов, соответствующую тому или иному аспекту мира»[184]. Репрезентации можно понимать и как единицы мышления, и в когнитивных науках они обозначаются, в частности, как ментальные репрезентации разных типов: правила, концепты, образы, аналогии и т. д.

Репрезентации, или мемы – давайте все же использовать именно этот, наиболее широко узнаваемый термин, – в процессе передачи могут трансформироваться и адаптироваться к новым условиям, за счет чего происходит культурно-эволюционное развитие. Буайе указывает, что «культурная трансмиссия[185]

, как и другие формы человеческой коммуникации, не сводится к загрузке понятий из одного сознания в другое»[186]. В процессе переноса мема из одного разума в другой неизбежно происходит его деформация, наподобие игры в «сломанный телефон». В таком случае трудно сказать, какова доля коллективного и индивидуального в процессе культурной эволюции. Проще говоря, проблема в том, насколько сильно подвержены те или иные мемы изменениям под влиянием индивидуального сознания. На мой взгляд, этот вопрос лежит в плоскости анализа и сопоставления типов культур: более и менее традиционных. Так, в более традиционных обществах, очевидно, мемы подвержены минимальной деформации.

Мемы распространяются и «выживают» благодаря тому, что у людей есть восприимчивость к их усвоению и передаче. Дэн Спербер предлагает рассматривать этот процесс как «культурное заражение». Он пишет: «Человеческий разум восприимчив к культурным репрезентациям так же, как человеческий организм восприимчив к болезням»[187]. В этой эпидемиологической концепции мы имеем дело с разной степенью восприимчивости мемов разными людьми. Так, вероятность того, что человек воспримет ту или иную культурную идею, повышается, если идея не вступает в противоречие с уже имеющейся у него системой представлений, или мемофондом. В этом плане неважно, выходит представление за рамки интуитивной онтологии или нет, главное, чтобы оно согласовывалось с другими убеждениями человека.