Эта жизнь возврату и обмену не подлежит. Как построить будущее, о котором не придется сожалеть

Для личностного качества, купающегося в таком ярком сиянии доброты, эмпатия, безусловно, может заставить нас чувствовать себя плохо по отношению к самим себе.

Она требует от нас слишком многого. Мы чувствуем себя виноватыми, когда не можем вызвать сочувствие к чьим-то страданиям. Мы чувствуем себя обманщиками, после того как расстались с объектом нашего сопереживания и, больше не находясь в его присутствии, выплеснули то, что чувствовали, как будто мы разыгрывали эмпатию, сопереживая не по-настоящему. Когда мы получаем облегчение от бремени сопереживания?

Но я не хочу допустить, чтобы подобная критика заслонила то, почему я считаю эмпатию необходимым условием для достижения заслуженной жизни. Дело не в том, что она делает нас более сострадательными, нравственными или добрыми, хотя это похвальные порывы.

Для моих целей эмпатия не имеет равных в укреплении парадигмы, которую мы представили в главе 1 («Каждый мой вдох – это новый я»), напоминая нам, что мы являемся бесконечной серией старых и новых версий себя. Самая большая польза эмпатии заключается в том, насколько эффективно она напоминает нам о необходимости присутствия в моменте.

Несколько лет назад я познакомился со спичрайтером одного известного политического деятеля. Он также публиковал художественную и публицистическую литературу под своим собственным именем, но когда писал для политика, он сказал, что брал на себя роль «профессионального эмпата». На меня произвела впечатление «профессиональная» характеристика этого слова. Он рассматривал эмпатию, которую привнес в написание речей, как отдельный навык, который будет занимать его мысли и эмоции во время выполнения задания, а затем легко отбросится, когда работа будет выполнена. Он был настоящим профессионалом: делал все возможное, чтобы выполнить свою работу, а затем двигался дальше. Он восхищался политиком и соглашался с ним в вопросах политики и истории – это было как данность. Этот человек описал написание текста голосом другого человека как «акт максимальной щедрости». Он подчинил себе свою личность и писал с голосом и речью клиента в голове. Он говорил: «Когда я на работе, каждая моя идея и каждая удачная фраза уходит к клиенту. Я не храню хорошие фразы для себя, чтобы использовать их в своей собственной работе. Это должно войти в речь». После того, как спичрайтер отдает черновик, а политик вносит изменения и произносит речь, он говорит: «Я полностью забываю, что написал, как будто я печатал в трансе, а затем вышел из него, чтобы перейти к своим собственным делам».

Автор описывал форму сопереживания, наиболее полезную для достижения заслуженной жизни. В то время как он был подключен к мозгу клиента и продолжал выполнять задание, писатель проявлял эмпатию, понимание и чувства. После этого он мог избавиться от любых сопереживающих чувств. Он не позволил им выплеснуться в следующий эпизод его текущей жизни. Эти чувства принадлежали ему прежнему. Его новой версии нужно было заслужить что-то новое. Одним словом, он достигал редкого состояния, которого все мы хотели бы достигать чаще. Он был в моменте.

Актер и певец Телли Люнг прекрасно описывает ментальный процесс разделения нашего сопереживания и присутствия. Телли был звездой давнего бродвейского хита «Аладдин» в течение двух лет подряд. Рассказывая о том, как он поддерживал свою мотивацию и энергию восемь раз в неделю в течение двух лет в качестве главного героя в физически сложной постановке, он разделил свое сопереживание на две части.

Во-первых, это было его эмоциональное сопереживание аудитории, наблюдавшей за его выступлением. Телли сказал: «Я был маленьким восьмилетним мальчиком, когда впервые увидел пьесу. Я был загипнотизирован музыкой, пением, танцами и радостью. Я ношу память об этом опыте с собой на каждое выступление. Когда я выхожу на бродвейскую сцену, я думаю о “маленьком телевизоре” и представляю эмоции какого-нибудь восьмилетнего мальчика или девочки, сидящих в тот вечер в зале. Я хочу, чтобы этот маленький человек почувствовал то же, что и я. Каждый вечер я говорю себе: “Это шоу для тебя!”».

Второе – это то, что Телли называет «подлинной эмпатией», уважением к своим коллегам, когда они выступают вместе. Это проявление профессионализма, которое позволяет ему оставаться сосредоточенным и «в образе» в течение каждого момента каждого выступления.

Актер, пытающийся проявить себя на сцене наилучшим образом, не может позволить себе ни на секунду отвлечься мысленно или эмоционально.