Эта жизнь возврату и обмену не подлежит. Как построить будущее, о котором не придется сожалеть

Более тонкая форма эмпатии проявляется, когда мы чувствуем беспокойство по поводу реакции другого человека на какое-либо событие.

Это сопереживание заботы отличается от сопереживания чувствам одним важным образом: оно вызвано заботой о реакции человека на событие, а не о самом событии. Например, один из родителей на футбольной игре вашей дочери может испытывать радость, когда команда забивает гол, независимо от того, была ли его дочь или кто-то другой ответственен за это (сам по себе гол – это счастливое событие). В то время как вы можете испытывать радость только при виде того, как счастлива от достижения цели ваша дочь (не от события, а от ее реакции на счастливое событие). В эмпатии заботы вы радуетесь или печалитесь потому, что человек счастлив или печален, а не потому, что ситуация является счастливым или печальным случаем. Семейные события постоянно вызывают сочувствие и заботу. Если мы получаем огромное удовольствие от ужина, но в конце вечера наш супруг расстраивается из-за чего-то, что произошло на вечеринке, то наше удовольствие, как правило, сразу же перекрывается переживаниями супруга. Мы, естественно, склонны сопереживать боли супруга – ведь кому нужен муж, жена или партнер, которому все равно? Люди, работающие с клиентами, особенно хорошо владеют эмпатией заботы, проявляя беспокойство по поводу недовольства клиента после неприятности, а не из-за самой неприятности. Клиенты ценят эмпатический жест – они простят практически любую ошибку, если увидят, что вы достаточно заботитесь о них, чтобы исправить ее.

Самый эффективный эмпатический жест – это эмпатия действия

, когда вы выходите за рамки понимания, чувств и заботы и действительно предпринимаете действия, чтобы что-то изменить.

Это дополнительный шаг, который всегда требует определенных затрат и на который немногие из нас готовы пойти. И даже когда мы действуем, руководствуясь своими эмпатическими чувствами, наши благонамеренные действия могут быть чрезмерными, а не приводить к положительным изменениям. Когда я сказал своей клиентке Джоан, состоятельной основательнице старой династии на Восточном побережье, которая делает поразительное количество полезной работы для своего сообщества и никогда не говорит об этом, как сильно я восхищаюсь ею как положительным примером для подражания в плане сопереживания, она любезно возразила: «Если я не вовлекаюсь в проблему полностью, я не могу решить ее полноценно. Я слишком сильно забочусь о других, а потом слишком много делаю для них. Поэтому я стараюсь решать проблемы других людей, а не позволять им учиться на своих ошибках и исправлять их самим. Я становлюсь их опорой и в конечном итоге делаю их еще более зависимыми».

Мы испытываем эмпатию очень часто: когда нас переполняет забота об обездоленных; когда мы встревожены выбором, который делают другие, потому что мы были там и делали это; когда мы имитируем физический дискомфорт другого человека, например, копируем чье-то заикание; когда мы прекрасно понимаем эмоциональную борьбу человека, потому что помним, как это случалось с нами, и так далее. У нас есть возможность проявлять эмпатию десятки раз в день – и каждый раз это возможность проявить эмпатию либо хорошо, либо плохо. Если вы когда-нибудь приходили домой и не обращали внимания на членов своей семьи, потому что все еще были заняты эмоциями, которые испытывали, слушая о проблемах коллеги, вы видели, как опасна эмпатия при чрезмерном или слабом проявлении.

Это настойчивый аргумент, который профессор философии Йельского университета Пол Блум приводит в своей книге 2019 года с провокационным названием «Против эмпатии»

. Блум пишет: «Практически для любых человеческих способностей вы можете оценить плюсы и минусы». И затем он продолжает выделять многочисленные минусы эмпатии, например: эмпатия предвзята; мы склонны наделять ею тех, «кто похож на нас, кто привлекателен, кто не представляет для нас угрозы и знаком нам». Блум охотно указывает, что он не против сострадания, заботы, доброты, любви и нравственности. Он полностью согласен с таким определением эмпатии. Блум выступает против эмпатии, когда она не подкрепляется разумом и дисциплинированным мышлением, когда она отражает наши недальновидные и эмоционально вынужденные ответы.

Я склонен согласиться с профессором Блумом. Если эмпатия – это способность «пройти милю на месте другого человека», мы могли бы резонно спросить: «Зачем останавливаться через милю? Почему не две мили? Почему не навсегда?» Это одна из тех вещей, которые мне не нравятся в эмпатии.