Эвакуация. 1941—1942 гг.

Все описанные в предыдущей главе дорожные страдания, все сложности с обустройством на новых местах имели одну цель: чтобы жизнь, поставленная под угрозу нападением полчища варваров, не только сохранилась, но и набрала силу, позволяющую успешно противостоять агрессору. Поэтому по приезде на место беженцам практически никогда не было времени на то, чтоб «отдышаться» после трудной дороги: обстановка заставляла немедленно приниматься за реанимацию производства.

По логике вещей, это был второй этап операции, которой посвящена моя книга, и рассказ о нем, думаю, логично начать с истории о монтаже ленинградского бронепрокатного стана на Новотагильском металлургическом заводе. Во-первых, это действительно было самое начало (напомню, что историк Н.Н. Мельников даже отказывается называть перемещение этого стана эвакуацией); во-вторых, тут путевые трудности сказывались минимально: огненный смерч войны не нависал еще в то время над дорогой из Ленинграда на восток. Так что процесс «реанимации» производства предстает в этом случае, фигурально выражаясь, в химически чистом виде.

В одной из предыдущих глав я рассказывал, как в самом начале войны куратор танковой промышленности страны сообщил руководству Свердловской области о решении правительства переместить этот стан на Урал и поверг участников совещания в смятение, назвав срок: на эту операцию было отведено наркоматом всего два месяца, а построить за это время нужно было не только фундамент для стана, но и новую мартеновскую печь, поставляющую для него броневую сталь, и печь для разогрева слитков, и печь для термообработки. По сути, целое предприятие.

«Ответственность за ввод кировского стана и налаживание проката брони, – вспоминает А.Б. Аристов, – возлагалась на заместителя народного комиссара черной металлургии П.И. Коробова. Он направлялся к нам на Урал, а мне областной комитет партии поручил на месте оперативно содействовать выполнению ответственнейшего задания всеми силами и ресурсами области»[167].

Аверкий Борисович говорит о том самом Коробове, на которого жаловался В.М. Андрианов в телеграмме секретарю ЦК А.А. Андрееву, и, думаю, сейчас – подходящий случай, чтобы рассказать об этом герое военного тыла более подробно.

Павел Иванович Коробов (1902–1965) – личность в истории советской металлургии легендарная. Он происходил из семьи знатных металлургов Коробовых. Его отец, Иван Григорьевич Коробов (1882–1952), свыше 30 лет был обер-мастером Макеевского металлургического завода, автором ряда уникальных изобретений и передовых методов работы, кавалером трех орденов Ленина. Брат, Николай Иванович Коробов (1905–1979), свыше 30 лет проработал на заводе, затем стал директором Государственного института по проектированию металлургических заводов (Гипромеза), заместителем председателя Госстроя СССР, профессором Московского института стали и сплавов. Второй брат, Илья Иванович Коробов (1910–1980), свыше 25 лет был директором металлургического завода имени Г.И. Петровского в Днепропетровске, Герой Социалистического Труда, лауреат Ленинской премии, кавалер трех орденов Ленина. Известен случай, как на одном из торжественных приемов в 1934 году Сталин поднял тост за семейство металлургов Коробовых, и этот факт тогда широко освещался в газетах.

Павел Иванович был старшим из братьев Коробовых. Свою трудовую жизнь он начинал четырнадцатилетним мальчишкой на Макеевском заводе: был чернорабочим, учеником слесаря, токарем, газовщиком. В 1928 году окончил Московскую горную академию, после чего работал на Енакиевском металлургическом заводе горновым, мастером доменной печи, сменным инженером, начальником доменного цеха. Совсем недолго поработал в той же должности начальника доменного цеха в Днепропетровске и в начале 1936 года был переведен в Магнитогорск – сначала опять начальником доменного цеха, но уже осенью 1936‑го был назначен главным инженером, а в марте 1937‑го – директором комбината.

А в феврале 1939 года Павел Иванович стал первым заместителем наркома черной металлургии и проработал на этом посту четверть века (естественно, когда наркоматы в 1946 году преобразовали в министерства, он стал первым замом министра). В 1943 году его на полгода – с января по июль, на время радикального технического перевооружения, – снова назначили директором Магнитогорского металлургического комбината. Это было не понижением: его, как Жукова на фронте, бросили на самый ответственный участок тыловой работы, при этом должность зам. наркома за ним сохранялась. Такие перемещения самых эффективных руководителей случались нередко в годы войны. Работа, проделанная Коробовым за эти полгода, была так значительна, что уже в сентябре того же 1943 года Павел Иванович был отмечен званием Героя Социалистического Труда. А вообще в его наградном списке было шесть орденов Ленина, орден Трудового Красного Знамени и множество медалей.