Эвакуация. 1941—1942 гг.

Любопытны еще дразнящие нотки во вступительных текстах. Генерал Гровс заявляет, что это «увлекательный, но сугубо научный отчет»; профессор Смит буквально на следующей странице говорит несколько иное: «Этот доклад не является ни официальным документальным отчетом, ни научным трудом для специалистов». Но еще страницей позже предупреждает: «Предмет изложен здесь не в популярной форме, и книга рассчитана на научных работников и инженеров, а также на других лиц с высшим образованием, имеющих хорошую подготовку по физике и химии».

Эти немного путаные оговорки, согласитесь, не имеют никакого смысла для американских «налогоплательщиков», которые «должны знать». Это, по сути, «месседж» спецслужбам и руководителям других стран, которые претендуют на какую-то роль в послевоенном мире; СССР – в первую очередь. Зовите, мол, самых подготовленных своих специалистов, всей правды мы им не скажем, но того, что скажем, вполне достаточно, чтоб они сами поняли и вас убедили, что вам такие «игрушки» не по силам. «Стоимость проекта, включающего возведение целых городов и невиданных доселе заводов, растянувшихся на многие мили, небывалая по объему экспериментальная работа – все это, как в фокусе, сконцентрировано в атомной бомбе. Никакая другая страна в мире не была бы способна на подобные затраты мозговой энергии и технических усилий».

Так что, если перевести этот «месседж» на язык родных осин, он означал: не дергайтесь и будьте благоразумны. Только «граждане Соединенных Штатов, существенно заинтересованные в благополучии всего человечества», имеют и будут иметь в обозримом будущем такое оружие, они же и станут об этом благополучии заботиться – по собственным, естественно, понятиям. Что сказать? Гуманно: никаких амбиций, никаких конфронтаций, никакой гонки вооружений; живите мирно, но по законам, установленным американцами и сообразуясь с американскими интересами.

Советское руководство, которому, в первую очередь, это послание и было адресовано, все прекрасно поняло, но отреагировало совсем не так, как рассчитывали новые хозяева мира: предложенный ими новый мировой порядок неотвратимой неизбежностью признавать не стали, однако воспользовались «любезно предоставленной» информацией, чтобы скорректировать собственные планы.

Планы же были давние и серьезные. Проблемы радиоактивности разрабатывались российскими учеными еще до революции; в 1922 году по инициативе академика Вернадского был учрежден Радиевый институт, который, естественно, бомбой не занимался, но в области ядерной физики делал заметные шаги. Нынче хронология исследований в области ядерной физики в научных учреждениях СССР хорошо известна, так что имеет смысл этот сюжет опустить, а лишь процитировать выступление академика Петра Леонидовича Капицы на антифашистском митинге в Колонном зале Дома Союзов 12 октября 1941 года:

«Одним из основных видов оружия современной войны являются взрывчатые вещества. Наука показывает, что в принципе их разрушительную силу можно увеличить в один, полтора и два раза. Однако последние годы открыли новые возможности использования внутренней энергии атома. Теоретические расчеты показывают, что в то время, как современная бомба большой взрывной силы может разрушить целый квартал города, атомная бомба даже небольшой величины, если удастся ее изготовить, свободно может разрушить большой город с несколькими миллионами жителей».

«Если удастся ее изготовить», – оговаривается будущий нобелевский лауреат. Трудно сказать, имел ли он в виду, что такие попытки делаются, или говорил лишь о теоретической возможности. Скорее второе, иначе едва ли он выступил бы с таким заявлением перед широкой публикой.

Для советских исследователей и советского руководства к началу Великой Отечественной войны атомная бомба была чисто теоретической проблемой – примерно как нынче полет на Марс. Но в сентябре – октябре 1941 года наша разведка в Лондоне передала в Москву первые сведения о том, что в Англии ведутся работы по урановой бомбе. Затем последовали новые сообщения, и скоро выяснилось, что работы по созданию атомной бомбы ведутся широким фронтом не только в Англии, но и во Франции, Германии, а более того в США. Понимая, что проблема быстро приобретает экстраординарную актуальность, Берия 6 октября 1942 года передал Сталину краткую докладную записку с приложением материалов разведки. Материалы накапливались в течение года, и трудно понять, почему он решил именно в тот момент дать им ход: ведь как раз на первую половину октября пришелся особый накал Сталинградской битвы, тяжелые бои шли уже в черте города, немцы прорывались к берегу Волги – до миражей ли из неопределенного будущего было тогда? Сталин, однако не оставил записку Берии без внимания, и как только битва завершилась разгромом немецкой группировки, ГКО принял постановление об организации работ по использованию атомной энергии в военных целях.