Эвакуация. 1941—1942 гг.

Однако уже с первых шагов по разработке этой программы было очевидно, что на уровне курчатовской лаборатории, как бы ей ни помогали Первухин и Кафтанов, такая задача невыполнима. Поэтому, не ожидая даже, когда завершится ее разработка, ГКО и Совнарком занялись созданием государственных органов, ответственных за ее реализацию. Схема этого механизма выглядела таким образом. Наверху Спецкомитет (во главе с всесильным Берией) – говоря очень условно, орган законодательный, то есть помогающий принимать решения, касающиеся атомного проекта, на государственном уровне. Под ним орган «исполнительный» – Первое Главное управление (ПГУ) во главе с Борисом Львовичем Ванниковым, который еще до войны стал наркомом вооружения, с февраля 1942 до 1946 года был наркомом боеприпасов и проявил себя выдающимся организатором.

Функции ПГУ были сложны, компетенции очень широки: ведь даже по книге Смита было понятно, что для реализации атомного проекта придется (в который раз за короткую советскую историю!) поднимать на дыбы всю страну. Поэтому штатное расписание атомного управления не шло ни в какое сравнение со скромной курчатовской лабораторией: уже в момент создания там числилось 415 человек, а в дальнейшем эта цифра быстро росла, при том что квалифицированных кадров для заполнения вакансий остро не хватало. Но их аврально готовили, целенаправленно развивая систему высшего образования в интересах новой отрасли.

Особый интерес представляет руководящий орган управления – коллегия ПГУ. В первый ее состав вошло 9 человек, включая самого Ванникова. Сам Борис Львович, оставив пост наркома, полностью переключился на работу ПГУ, но большинство коллег стали его замами, не оставив своих, как правило, очень высоких государственных должностей. В частности, замами Ванникова в ПГУ стали, к примеру, заместитель Берии по НКВД (МВД) Авраамий Павлович Завенягин, заместитель председателя Госплана СССР (то есть Вознесенского) Николай Андреевич Борисов, заместитель члена ГКО Микояна Петр Яковлевич Антропов, начальник Главного управления лагерей промышленного строительства НКВД (МВД) Александр Николаевич Комаровский и др.

Замысел такого «совместительства» заключался в том, чтобы через руководителей важных государственных структур привязать сами эти структуры к общему делу, которое вдруг стало самым важным общегосударственным делом. Этот принцип был положен в основу организации ГКО – и Победа 9 мая 1945 года доказала его эффективность. Но, может быть, нагляднее выглядит параллель коллегии ПГУ с Советом по эвакуации первых месяцев войны: он ведь тоже состоял из представителей разных ведомств, обладающих полномочиями решать все вопросы на месте, без согласований и бюрократических проволочек. По образу и подобию этих организаций, с учетом их огромного опыта, и строилась система руководства атомным ведомством.

Бросается в глаза, что через такое «совместительство» атомное «министерство» (управление и стало через некоторое время министерством «среднего машиностроения») более всего было связано с НКВД (МВД), и это понятно: ГУЛАГ в те годы обладал практически неисчерпаемыми, мобильными, безотказными ресурсами рабочей силы, ни одна крупная стройка без участия ГУЛАГа не обходилась. Конечно, по условиям того времени обойтись без ГУЛАГа при создании атомного комплекса было просто немыслимо. Сохранились свидетельства, что Берия даже рассчитывал всю эту работу подчинить НКВД, то есть лично ему, но Ванников убедил Сталина, что этого не следует допустить.

Но ограничиться традиционной мантрой о «рабском труде» в этом случае было бы несправедливо. Во-первых, в тех условиях альтернатива была у нас только одна: во всем положиться на «граждан Соединенных Штатов, существенно заинтересованных в благополучии всего человечества» (кто-то сегодня считает, что так и следовало поступить). Во-вторых, работу на таких стройках лучше оценивать не в абсолютных показателях, а в сравнении. Трудно в те годы было у нас везде (пожалуй, в колхозах даже и труднее), но на стройках ПГУ старались создавать приемлемые условия хотя бы ради более эффективной работы. И, наконец, генералам-строителям из НКВД столь же нелепо приписывать преступления ГУЛАГа, как египетским зодчим, строившим пирамиды в Гизе или храм Амона-Ра в Луксоре, вину в том, что на строительстве этих объектов использовался «египетский труд».

В данном случае хочу обратить внимание на другое: ни Курчатова, ни его сподвижников не было в составе руководства ПГУ. Они выдавали идеи, а ПГУ, обладая безграничными полномочиями и при поддержке Спецкомитета, эти идеи воплощало в институты, заводы и города, которые, конечно, очень дорого обошлись стране – едва ли не так же дорого, как Победа 1945 года, но обеспечили тот паритет силы с новыми претендентами на мировое господство, который сохранялся на протяжении десятилетий. (Впрочем, состав ПГУ много раз пересматривался, со временем и Курчатов стал даже первым замом Ванникова в этом управлении.)