Эвакуация. 1941—1942 гг.

Про Александра Николаевича К

омаровского я в одной из предыдущих глав говорил: это он руководил сооружением оборонительных сооружений, преграждавших движение гитлеровцев в сторону Сталинграда. Он не успел завершить ту работу, ибо его перебросили на более проблемный, как тогда казалось, участок: именно Комаровский в авральном порядке строил Бакальский завод качественных сталей. А теперь, как упомянуто выше, генерал-майор Комаровский был назначен заместителем Ванникова по ПГУ, оставаясь начальником Главного управления лагерей промышленного строительства НКВД (МВД).

А.Н. Комаровский знал Урал и опыт работы с самыми массовыми контингентами тогдашних строителей имел огромный. Имея чрезвычайные полномочия, он быстро нашел решения главных вопросов, определивших судьбу будущего объекта. В частности, по его предложению главным подрядчиком строительства Базы-10 был утвержден Челябметаллургстрой (ЧМС) – организация, хорошо ему знакомая с военных лет.

Знал Комаровский и тогдашнего руководителя этой организации – генерала от НКВД Якова Давыдовича Рапопорта. Нынче это имя широко известно благодаря Солженицыну, но можно ли безоговорочно верить автору «Архипелага ГУЛАГ»? Он, к примеру, чисто умозрительно предположил, что Завенягин «зверь был отменный», между тем как Николай Владимирович Тимофеев-Ресовский, по свидетельству Гранина, лично общавшийся с Авраамием Павловичем, отозвался о Завенягине так: «Вокруг него собиралось много хороших людей и сравнительно малое количество сволочи. Вот этим он и был замечателен. Завенягин был не только умница, но прекрасный, непосредственный человек». Относительно Рапопорта Солженицын тоже не принял во внимание, что «недоучившийся дерптский студент», как вспоминают первостроители Базы-10, свободно владел тремя языками, что он во время Великой Отечественной войны командовал 3‑й саперной армией, занимался строительством оборонительных сооружений, потом возглавлял ряд крупных строек на Урале и в Сибири. К тому же он работал в одной команде с тем же Завенягиным и с Комаровским: неужто именно он принадлежал к «сравнительно малому количеству сволочи», о которой говорил бескомпромиссный Зубр? Вернее предположить, что советский строй представлял собою явление, на порядок более сложное, нежели сегодня убеждают нас его исступленные противники, и это важно знать затем, чтобы не впадать в истерику эмоциональных «мнений», а трезво оценивать историю и советскую, и «антисоветскую»: это наша жизнь.

Если же возвратиться к строительству первого «атомного» города на Урале, то надо признать: к реализации этого проекта была привлечена элита строительной отрасли, существовавшей тогда в СССР. Ничего лучшего у нас не было.

А еще именно генерал Комаровский, приехав на Южный Урал, поставил точку в затянувшихся колебаниях с выбором места строительства. Организовал небольшую рабочую группу, куда вошли, кроме него самого, и генерал Рапопорт, и военный строитель, начальник отделения ЧМС Дмитрий Кириллович Семичастный, и представитель Курчатова инженер-полковник Сапрыкин. Сели они в классный вагон с дрезиной, прицепили к нему платформу с легковушкой-вездеходом – и в течение нескольких дней октября 1945 года объехали все места, которые обследовались изыскателями на предмет размещения стройки. Сравнив, сопоставив их на основе собственного богатого опыта, взвесив все аргументы своих спутников «за» и «против», Александр Николаевич Комаровский принял решение: здесь! И «стало здесь» – между Каслями и Кыштымом, возле небольшого поселка Старая Теча, в окружении озер Иртяш, Кызылташ, Малая и Большая Нанога.

Все было в том месте, как того требовали особенности сооружаемого предприятия: и много кристально чистой воды, и труднодоступная глушь (при том что недалеко проходит железнодорожная линия, а если ехать по ней – совсем недалеко оказываются и Челябинск, и Свердловск). И есть за что «зацепиться» на первых порах: упомянутый поселок Старая Теча, парочка захудалых колхозных деревень.

Начинали с колышка в чистом поле (впрочем, давно уже забыто, кем и где он был вколочен), а уже в августе 1946 года на площадке работало 11 тысяч солдат-строителей, ожидалось еще 11 тысяч, уже функционировал один лагерь для заключенных и был получен приказ выстроить еще два.