Евангелие от IT. Как на самом деле создаются IT-стартапы

Джулия была в шоке и немедленно отменила свой визит. Она прислала мне имейл, в котором сообщала, что мы, кажется, неправильно друг друга поняли, желала всего наилучшего и выражала надежду, что мы проведем великолепную конференцию.

Моника и Эйлин ввели в переписку Спиннер и Троцкого. Спиннер, ворвавшись в диалог, начала говорить, что надо исправить ситуацию с Джулией. Затем зашел Троцкий, написав, что мы сделаем это вместе. Он отправил мне отдельное сообщение, где писал, что я веду себя жестоко и агрессивно, что мне нужно остыть. Он сообщал, что мои действия сильно обидели Монику и Эйлин. Девушки очень усердно работали над конференцией, а я начал в чем-то их упрекать.

Я решил, что Троцкий в корне неверно оценил ситуацию, но, несмотря на это, написал льстивый, подхалимажный имейл Монике и Эйлин, где просил у них прощения за причиненные неудобства, уверял их, что знаю, как много они работали над шоу, и высказывал надежду на налаживание добрых отношений.

Я отправил копию этого сообщения Троцкому, чтобы он мог видеть, что я написал. Он бросил это извинение мне обратно в лицо. Так не пойдет, заявил он. Никаких извинений недостаточно, чтобы загладить свою вину перед этими дамами.

Я поинтересовался у Троцкого, что еще я могу сделать. Он ответил – ничего.

«Поезд ушел. – Мой собеседник был категоричен. – Ты испортил с ними отношения. И никак не сможешь их восстановить».

Троцкий раздувал из мухи слона точно так же, как тогда с моим маленьким комментарием на Facebook по поводу требования Спиннер исправить заголовок статьи. Снова и снова он повторял мне, какой я плохой человек, а теперь вырыл себе яму еще глубже. Вместо того чтобы попытаться восстановить свое реноме в компании, я только все порчу.

Я показал эти письма – мои и Троцкого – своей подруге, однажды работавшей в качестве руководителя высшего звена в одной технологической компании. Я попросил ее быть честной со мной. Я знал, что иногда могу быть тупым и даже грубым. Может быть, я говорил с Моникой и Эйлин таким тоном, который не приветствуется в компании. Подруга уверила меня, что с моими письмами все в порядке. Но она была в шоке от речей Троцкого. Он слетел с катушек, говорила женщина. Его сообщения – это явный перебор, они оскорбительны, непрофессиональны и неприемлемы. Ни один руководитель не должен так общаться с подчиненным, заявила она.

Я рассказал ей о том, что случилось в Лос-Анджелесе, о письме Троцкого, где он спрашивал, почему я хочу остаться в HubSpot, а затем – как он бил копытом по поводу моей шутки на Facebook и как предупреждал меня, что я настолько близок к увольнению, насколько возможно. Я рассказал ей о своих подозрениях насчет того, что Троцкий, возможно, хочет сделать мою жизнь невыносимой, а затем выкинуть из компании.

«Тебе следует обратиться в кадровую службу и доложить им об этом, – посоветовала она. – Покажи им его письма».

«Я думал об этом, – ответил я, – но не знаю, могу ли доверять им. Полагаю, они ничего не сделают Троцкому, но расскажут о моих жалобах, а это его только больше разозлит. Он станет еще больше до меня докапываться».

«Так попробуй с ним поговорить, – предложила мне женщина. – Вы же когда-то были друзьями, верно? Тебе не обязательно тоже раздувать из мухи слона. Просто скажи: эй, может, мы посидим за кофе и расставим все по своим местам, и сделаем что-то типа перезагрузки. Сделай это неформально».

Возможно, дело было в том, что Троцкий просто вымотался. IPO держало компанию в напряжении. Все чувствовали личную ответственность за успешное проведение Inbound. Вдобавок у Троцкого только что родился ребенок. Может, он не высыпается и поэтому так истрепал себе нервы.

В итоге Inbound прошел успешно. Джулия прилетала, великолепно выступила, понравившись всем. Я модерирую панельную дискуссию с несколькими членами совета директоров HubSpot, поблагодарившими меня по окончании за превосходную работу. Я почувствовал себя искупленным.

Через неделю после Inbound, когда все вернулись в офис, я подошел к столу Троцкого и предложил сходить за кофе и обсудить, как все прошло.

– Мой календарь онлайн, – огрызнулся он. – Найди подходящее время и пришли мне уведомление».

В назначенную дату и время мы собрались сходить в Starbucks, но в итоге долго прогуливались по набережной небольшого канала возле офиса. Троцкий говорил мне, что несчастлив в HubSpot. Череп нещадно трахал ему мозги. IPO, кажется, будет обломным. Он взялся за эту работу только потому, что хотел сорвать куш на бирже. Он слышал, что HubSpot пытается назначить цену за акции в интервале между 19 и 21 долларами. Это выше страйк-цены на опционы, имеющиеся у нас обоих, – 13 долларов. Но Троцкий говорил, что этого недостаточно.

– Смысл мне здесь оставаться есть только в том случае, если цена на акцию возрастет до 40 долларов, – пробурчал он.

Мы пошли в Starbucks и взяли кофе. Затем вернулись в HubSpot и расположились на диванах в вестибюле первого этажа.

Наконец я задал вопрос – почему он так злится на меня.