Евангелие от IT. Как на самом деле создаются IT-стартапы

Все это выглядело как предлог для Троцкого, неважно насколько этот предлог весóм, спровоцировать скандал и выпереть меня из компании. Я вспомнил имейл, который он прислал мне ранее в этом месяце, в котором «как друг» просил меня подумать, почему я хочу продолжать работать в HubSpot. Может, он надеялся, что я отвечу ему: «Эй, ты прав, ничего не выходит, и я не вернусь после своего отсутствия». Вместо этого я позвонил ему и сказал, что хочу продолжить работать в компании. Это правда, я терял интерес и решил начать искать другую работу, но в то же время хотел оставаться на зарплате.

Теперь мы перешли на следующий уровень: Троцкий использовал свой менеджерский голос и пробежался по списку того, что я сделал не так. На самом деле, я сделал только одно – оставил небольшой комментарий, и вообще, от какого бы пренебрежения или оскорбления не страдала Спиннер, это ничто по сравнению с битвой на Facebook между Троцким и Спиннер, разразившейся за несколько месяцев до этого, когда он начал чесать языком про слонов, а она обвиняла его в женоненавистничестве. Эта ссора не закончилась угрозами быть уволенным в чей-либо адрес. А вот мой маленький комментарий, где не упоминалось ни одного имени, причислили к поведению, за которое можно лишиться места, которое можно обсасывать целый день, к яме, из которой я теперь могу не вылезти.

Прошу прощения, но я не собираюсь вестись на это.

Когда Троцкий закончил со списком, я спросил:

– Хорошо. Так что ты хочешь, чтобы я сделал?

Он не знал. Нужно было продолжать разговор.

– У тебя есть ко мне какие-нибудь вопросы? – спросил он.

– Ну… – протянул я, – меня интересует, зачем ты раздул из мухи слона. Полагаю, единственный вопрос, который я мог бы задать – почему вы придали этому событию такое большое значение? Я понимаю, что сейчас все очень чувствительны из-за объявления об IPO. Но очевидно, что я об этом не знал. Прошу прощения за то, что пошутил не вовремя. Но эта такая мелочь, что я в шоке от реакции на нее.

Я спросил его, собирается ли вмешиваться HR-отдел. Он ответил, что не знает. Может быть.

– Ты подаешь официальный отчет об этом в HR? – спросил я. – Это все будет задокументировано где-то в моем деле?

– Я не знаю, – продолжал твердить он.

– Что ж… Я обеспокоен тем, что ты, кажется, документируешь кляузы, которые можно будет использовать для моего увольнения. Этим занимается HubSpot? Вы заводите на меня дело, своего рода документальное свидетельство, которым вы воспользуетесь позже, чтобы меня уволить?

И вот тут Троцкий произнес то, что я никогда не забуду.

– Компания, – заявил он, – не нуждается в причине для увольнения. Компания может делать все, что захочет.

Спустя неделю, 2 сентября, во вторник, после празднования Дня труда, Троцкий переслал мне имейл от Черепа, который получили все из отдела маркетинга. Нас всех ждал великолепный подарок: 15 кастомизированных наушников Bose QuietComfort.

«Поздравляю с тем, что заработали место в лучшей маркетинговой команде мира, – писал Череп. – Workday, NetSuite, Salesforce, Rackspace, LinkedIn и Facebook, все смотрят на вас и хотят так же разбираться в маркетинге (каждая из этих компаний просила меня научить их делать это так, как вы, ребята)». Череп писал, что знает, как усердно все работают над подготовкой к конференции Inbound, которая состоится через две недели. «Нам нужно многое успеть, и мы вынуждены справляться с тяжелым грузом задач. Но я знаю, вы сможете через это пройти и доказать в очередной раз, что вы – лучшая маркетинговая команда в мире. С вашей помощью мы ошеломим Inbound, крайне успешно запустим товар на рынок и превысим ожидаемые результаты по выручке в четвертом квартале».

Что меня пугало, так это то, что Череп вряд ли писал это с целью растрясти людей. Я думаю, он и в самом деле верит в то, что руководит лучшей в мире маркетинговой командой и что все эти крупные компании из Кремниевой долины хотят, чтобы он научил их маркетингу.

Наушники раскрашены в ярко-оранжевый и снабжены логотипом HubSpot с фамилией владельца. Череп утверждал, что это «ограниченная серия» и каждая пара стоит 900 долларов. Они невероятно броские. Никто в здравом уме не стал бы носить их на людях.

«Твои на моем столе», – писал мне Троцкий.

Я немного запутался. Неделю назад Троцкий говорил мне, что я на грани увольнения, что я вырыл себе невероятно глубокую яму и дважды по-крупному накосячил. Я наверняка еще и ходил по тонкому льду, но это он, видимо, упустил. Неделю назад Троцкий заставлял меня позвонить ему, чтобы унизить перед детьми.

И вот – мы опять приятели, и он уверен, что я замотивирован вернуться, потому что получу пару оранжевых «бозов».

В тот же день Троцкий прислал мне отдельный имейл с важными новостями. «У тебя новая работа, – писал он. – Первоклассная. Крайне важная. В моей команде, но с другими задачами. Это шикарно. Отличный способ сбросить груз старых ошибок и заняться новыми делами. Когда мы сможем поговорить?»