24 января 1916 г. Некоторые друзья Китченера по-прежнему стремятся отказаться от экспедиции в Салоники, но здесь они никого не убедят в своей правоте.
Бунзен пишет Ли, что, несмотря на защиту Спринг-Райса и его призыв не обращать внимания на политическую впечатлительность Вильсона и идти на уступки, скорее всего, блокада будет ужесточена. Под давлением общественного мнения в Англии правительству придется ужесточить блокаду. Если американцы объявят эмбарго на экспорт боеприпасов, мы передадим все американские заказы Канаде.
25 января 1916 г. К обеду приходили румынский посланник и министр юстиции Антонеско, близкий друг румынского премьер-министра. Они выдвигали доводы в пользу нейтралитета в нынешних обстоятельствах, уверяли, что Румыния находится между молотом и наковальней, и тому подобное; но весной, если силы Антанты в Салониках увеличат с 300 до 350 тысяч, греки будут с нами против болгар, и король Греции вынужден будет сражаться или бежать, и вот тогда, если русские будут в нужном состоянии, чтобы пойти в наступление в Буковине, вы увидите, какую роль возьмет на себя Румыния! В настоящее время отношение центральных держав к Румынии довольно угрожающее. Оба министра критиковали обещания, данные Францией и Англией России, а также обещания, данные тремя великими державами Италии, которая отчасти играет роль всеобщего посредника и миротворца в пользу умеренности — чтобы выговорить у Франции, Англии и России честные условия для Германии, а в обмен добиться от Германии поддержки итальянских претензий на территории Австро-Венгрии. Девиз Италии — не попасть под пяту победителя, кто бы ни победил. Румынские гости признали, что решающий театр военных действий находится во Фландрии, Бельгии, Шампани. По их мнению, однако, фронты в Салониках, на Кавказе, в Польше, Галиции, Месопотамии также важны. Немцы постоянно должны перемещаться и перебрасывать войска с одного фронта на другой, что утомляет и деморализует их. В июне, если мы сохраним и усилим блокаду, в Германии начнет ощущаться нехватка продовольствия, так как запасы истощены, а урожаи в Германии, Австрии и Болгарии окажутся недоступными, то есть зерно нельзя будет смолоть до сентября. В Вене, где недавно побывал румынский посланник, говядина стоит 14 франков за килограмм, и цены на другие продукты растут соответственно. Он говорит, что Германия вскоре непременно ощутит серьезные финансовые затруднения. Пока она одерживает победы, она сможет находить деньги, но, когда начнется отступление, все рухнет, как карточный домик. Румыния очень благодарна за то, что Англия купила 80 тысяч вагонов или грузовиков с зерновыми за 10 миллионов фунтов. Германия также приобрела немного зерна — его успели вывезти до запрета на экспорт. Позже Германия приобрела еще 60 тысяч вагонов с зерном; они, как и то зерно, которое купила Англия, должны остаться в Румынии до конца войны, если только запрет на экспорт не снимут раньше. Немцы недовольны и угрожают.
Интересно, что будет сказано сегодня от имени правительства в Палате общин о нашей политике блокады. Надеюсь, не будет никакого отступления из-за возражений американцев. Здесь французы, для которых американцы далеки, настроены куда решительнее, чем в Лондоне в некоторых кругах, и намерены противостоять американским притязаниям.
Извольского возмущает позиция Швеции. Он советует Франции и Англии проявить умеренность и говорит, что Италия должна отказаться от насилия. Интересно, выражает ли он еще чье-нибудь мнение, кроме своего собственного?
27 января 1916 г. Карп, румынский экс-министр и германофил, произнес речь в том смысле, что он надеется, что блокада Соединенных Штатов протянется от Стокгольма до Багдада!
Допрашивали Гейслера из отеля «Астория». Поскольку достаточных доказательств того, что он шпион, нет, его отправили в концентрационный лагерь, а теперь он помещен в тюрьму Санте. Его обвиняют в escroquerie и abus de confiance[258]. Среди его бумаг нашли письма фон Боддену, адъютанту великой герцогини Саксен-Мейнингенской, немецкому военному атташе, послу Германии и т. д.