Европа во времена Первой мировой войны. Дневники посла Великобритании во Франции. 1914—1918 годы

Как лжет Бетман-Гольвег! Полагаю, ради нейтралов Грею придется произнести речь, в которой он опровергнет измышления немца относительно истоков войны, хотя сейчас это банальность.

12 ноября 1916 г. Асквит и Ллойд Джордж приезжают во вторник и наверняка пробудут три ночи. Здесь возможен кризис: говорят, что Пенлеве[338] обдумывает попытку сместить Бриана из-за Саррая. Последний вмешивается в политику Греции вместо того, чтобы энергично проводить военные операции. Пенлеве — его главный сторонник в правительстве; кроме него, друзья Саррая — Мальви и Буржуа. Пенлеве получил прозвище Хранитель Сераля. Лично я не думаю, что Бриан падет, но радикал-социалисты, чтобы навредить ему, распространяют слухи, что он хочет избавиться от Саррая из-за того, что против него высказываются союзники Франции.

14 ноября 1916 г. Вчера на заседании Палаты депутатов Бриан получил подавляющее большинство по вопросу о транспорте. Хотя прения начались именно по данному поводу, на самом деле это была интрига против Самба и правительства. Бриан потребовал вотум доверия с неплохим результатом для себя.

Сегодня вечером из Лондона приезжает Хейг со спутниками.

Вчера немецкие самолеты бомбили Амьен; 29 убитых, 65 раненых, как только что сообщил мне Пишон. Он приходил посоветоваться со мной о председательстве на конференции, где необходимо продемонстрировать усилия Лондона в войне. Он собирался попросить лорд-мэра. Я высказался против, из-за ревности со стороны председателя Совета Лондонского графства. Лучше, если председателем станет француз, поскольку англичане не могут произносить речи на французском. Несколько лет назад уже была ссора между тогдашним лорд-мэром и председателем Совета Лондонского графства из-за того, кто из них занимает более высокое положение.

Встретил Асквита; они с зятем приходили к ужину. Нас было только четверо. Он оказался очень приятным гостем, и я угостил его шампанским «Поль Роже» 1892 года и хересом, который более 40 лет пролежал в погребе у моих соседей. Мы еще не успели поужинать, когда пришли Бриан и Лаказ (временно исполняющий обязанности военного министра, пока Рок находится в Салониках). Затем пришли Ллойд Джордж, который присоединился к нам в столовой. Предварительно мы успели побеседовать, а затем все четверо (Бриан, Лаказ, Асквит, Ллойд Джордж) и я проговорили более часа в моей гостиной. Я переводил для Ллойд Джорджа. Результат оказался не слишком обнадеживающим. Они вчетвером должны снова встретиться завтра утром; Бриан предложил в 10, Асквит попросил передвинуть встречу на 10.30, и его поддержал Ллойд Джордж. Я перевел Бриану: «Ce sont des paresseux»[339], и paresseux настояли на своем.

15 ноября 1916 г. Утром состоялась частная встреча Асквита, Ллойд Джорджа, Бриана и Лаказа, а затем был обед в Елисейском дворце — английские министры, два итальянца, Сальваго Реджи, Извольский, Фрейсине, Комб, Буржуа, Бриан, Лаказ, Рибо, Тьерри, Мальви et quelques seigneurs sans importance[340].

Сегодня состоялась конференция о политических аспектах войны. Титтони пришел без приглашения и выступал часто и подолгу. Военные совещались в Шантийи; завтра они снова должны встретиться, возможно, дважды. После этого снова встретятся политики.

Пуанкаре возмущен тоном русского протеста на декларацию австрийского и германского императоров о создании в будущем из российской Польши Королевства Польского. Он согласен, что русским следует сказать: если император подтвердит обещания, данные великим князем Николаем Николаевичем в начале войны, и пообещает российской Польше подлинную автономию, Антанта постарается на мирных переговорах добавить к ней немецкую и австрийскую части Польши.

16 ноября 1916 г. Вчерашняя политическая конференция продолжалась почти три часа. Сегодняшняя продлилась чуть больше часа. Ей предшествовал обед на набережной Орсэ на 50 с лишним персон. Из итальянцев были Канаро (министр финансов), Титтони и генерал Порро. За обедом я сидел между Канаро и Титтони. В Елисейском дворце давали ужин на 30 персон. Я сидел рядом с Извольским, который вначале был холоден, но я проявил заинтересованность, и он стал довольно разговорчивым. Я ушел с Ллойд Джорджем.

Визит министров оказался полезным.

Рассказывают анекдот: Гинденбург подходит к райским вратам, и святой Петр спрашивает: «Но как же генерал пришел пешком? Где ваш конь?» Гинденбург возвращается на землю и жалуется кронпринцу. Тот говорит: «Неужели старый привратник собирается нам указывать? Я сам пойду с тобой!» Парочка возвращается, и святой Петр восклицает: «Генерал, я ведь велел вам прийти с конем, а вы привели осла!»