Европа во времена Первой мировой войны. Дневники посла Великобритании во Франции. 1914—1918 годы

Приехал сэр Альфред Монд, первый комиссар по делам общественных работ и зданий, с сэром Мартином Конуэем. Им поручено навести справки перед учреждением в Лондоне Военного музея. Монд встречался с рядом французских министров, в частности Пенлеве, министром общественных работ и изящных искусств. Завтра они едут в Верден, где в связи с их начинанием им нечего смотреть. Сэр М. Конуэй приходил к обеду. Он интересный собеседник, так как много знает и много путешествовал. Сэр А. Монд был занят. Я взял Конуэя в Малый дворец и познакомил с заместителем директора музея — сам директор сейчас в О-Боне.

19 июля 1917 г. Поль Камбон должен получить Большой крест ордена Бани за долгую службу и ценные заслуги. Это первый случай; других я не знаю. Прежде высшей наградой для иностранцев считался Большой крест ордена Святых Михаила и Георгия, да и им награждали редко.

Закрытое заседание Сената с «Тигром»-людоедом будет бурным. Жюль Камбон считает, что правительство может пасть, но он — паникер.

20 июля 1917 г. На вчерашнем закрытом заседании Сената два сенатора сурово критиковали недостаточную подготовку к апрельской наступательной операции. Еще один сенатор защищал Нивеля и обвинял Пенлеве. Цитату из речи Ллойд Джорджа, в которой он сказал, что Англия продолжит войну до победного конца в тесном сотрудничестве с Францией, встретили аплодисментами.

Конференция состоится здесь 25-го.

В «Крийоне» соберется большая толпа. Вчера вечером я получил телеграмму, извещавшую о прибытии в Булонь в понедельник, в 13.30, Ллойд Джорджа и спутников, и меня попросили добыть им специальный состав оттуда на 30 maîtres[409]и 14 слуг. Двадцать господ и все 14 слуг разместятся в отеле. Ллойд Джордж, А.Дж. Бальфур и Милнер, если все будет хорошо, приедут на машине из Абвиля. По словам управляющего «Крийоном», приезжают адмирал Джеллико и генерал У. Робертсон; наверное, Хейг и Иен Малкольм[410]. Кто еще приедет, не знаю. Кроме того, ждут итальянского адмирала; других не называли.

Говорят, что Пенлеве выступал на вчерашнем закрытом заседании Сената в целом четыре часа, но не подряд, и успешно защищался, сказав, что он не одобрял предложенное Нивелем наступление, но правительство вынуждено было согласиться, когда он вступил в должность. Он защищал Пуанкаре, сказав, что президент председательствовал на тех советах, где обсуждалась наступательная операция, и должен был оставаться беспристрастным.

Гнев находящихся здесь сербского и румынского посланников вызвало коммюнике о будущей конференции, опубликованное в сегодняшних утренних газетах. Там говорится, что официально на конференции будут представлены только Франция, Англия, Италия и Россия. Сербия, Румыния и Греция будут участвовать лишь с voix consultative[411]. Они подали письменные протесты и требуют, чтобы их участие было равноправным с великими державами, так как на карту поставлены их национальные интересы. Российский поверенный в делах, Севастопуло, поддерживает их притязания. Черногория протестует, поскольку ее даже не упомянули, и претендует на те же права, какие могут быть предоставлены Румынии, Сербии и Греции. Как мы будем ссориться, когда начнем обсуждать условия мира между странами Антанты, и кому из союзников придется за все платить, чтобы получить то, что называют разумным миром! Такой мир никого не устроит, зато не понравится многим. Говорят, Карсон вел речи о том, что мы готовы обсуждать условия, если немцы, в доказательство своей искренности, отведут войска за Рейн. Жоффр говорил: если немцы запросят мира, страны Антанты должны, в качестве залога германской искренности, оккупировать территории вплоть до левого берега Рейна. Германии придется пережить настоящий разгром, прежде чем она согласится на такое условие.

22 июля 1917 г. Выдвинуто предложение, исходящее от российского министра иностранных дел, провести в сентябре конференцию стран Антанты, чтобы обсудить «les buts de guerre»[412]. Конечно, на такой конференции, скорее всего, выявятся большие расхождения во мнениях; она приведет к дискуссиям и спорам относительно того, какие из стран Антанты должны умерить свои требования в качестве платы за мир. Правительство Германии, безусловно, узнает о происходящем на конференции и постарается воспользоваться своими знаниями, чтобы рассорить своих врагов. Единственный способ добиться удовлетворительного и прочного мира — поставить Германию на колени. В таком случае мы не так рискуем обнажить серьезные противоречия между союзниками и не так подвержены опасности, что нашими разногласиями воспользуется Германия, как если согласимся провести преждевременные дискуссии на конференции.