Европа во времена Первой мировой войны. Дневники посла Великобритании во Франции. 1914—1918 годы

21 декабря 1917 г. Как неблагоразумно со стороны Л. Д. говорить, что судьбу Месопотамии необходимо решить на мирном конгрессе! Марк Сайкс, который приехал в Париж на переговоры по Палестине и Сирии, уверяет, что Л. Д. так сказал, но я не нахожу ничего подобного ни в одной его недавней речи.

В сегодняшнем номере «Матэн» напечатаны важные отрывки из документов Кайо. В своем рапорте французский морской атташе (Рим) приписывает Кайо такие выражения в связи с Англией, которые, если окажутся правдой, будут весьма вредными для него. Утром Клемансо сказал мне, что с Кайо покончено, но он не объяснил, каким будет результат.

После того как я написал эти строки, я увидел «Тан», где ссылаются на вчерашнюю речь Ллойд Джорджа в Палате общин. Судя по всему, он поступил неблагоразумно, предположив, что вопрос германских колоний должен решаться на мирном конгрессе, однако с учетом пожеланий их жителей. К чему он так сказал? Разве что с целью вызвать протесты со стороны наших колоний. Ими можно воспользоваться, чтобы доказать невозможность возвращения Германии ее колониальных владений.

22 декабря 1917 г. Милнер, Р. Сесил и генерал Макдоно прибывают сегодня в 20.15. Вчера мне нужно было передать послание Клемансо. Он счел его содержимое завуалированной угрозой, и его ответ был сухим и язвительным.

Прочитав речь Ллойд Джорджа в «Таймс», я вижу, что оговорки, которыми он окружил судьбу Месопотамии, Аравии и германских колоний, делают почти невозможным возврат этих территорий кому-либо из наших врагов. Как можно узнать о пожеланиях местных жителей, если не завоевать и не оккупировать колонии? Плебисцит превратился бы в бессмысленный фарс. Л. Д. не назвал Эльзас и Лотарингию в качестве цели войны. Такое упущение разозлит французов.

После голосования в Палате депутатов Кайо лишили парламентской неприкосновенности 417 голосами против 2. Сегодня утром он произнес двухчасовую речь, которой левые долго аплодировали. Лишению неприкосновенности способствовало то, что он сказал: он сам этого желает.

23 декабря 1917 г. Утром, после 10, я ходил в «Крийон», чтобы повидаться с Р. Сесилом. В холле встретил Милнера. Он сказал, что хочет поговорить со мной, но тогда он шел к Пишону; он должен был зайти в посольство между 14 и 15 часами, но сейчас уже почти 5 часов пополудни, а его так и не было. Р. Сесила я видел всего две минуты, и поговорить мы не успели. Утром погода была хорошей, но задул северовосточный ветер, поэтому я снова не выхожу.

Сегодня мне нанес визит Маклаков, так называемый посол России. Он хотел узнать, завязали ли мы отношения с большевистским правительством в Петербурге. Я ответил, что только как с правительством de facto, с которым, ради безопасности наших соотечественников, необходимо как-то сообщаться. Однако это не означает, что мы готовы признать любое правительство, не пришедшее к власти на надлежащим образом избранном учредительном собрании. Он сказал, что в стране, где большинство населения не умеет ни читать, ни писать, к тому же при всеобщем избирательном праве не только для мужчин, но и для женщин, Учредительное собрание будет фарсом. В прессе он прочел об освобождении бывшего министра юстиции Щегловитова, которого используют большевики. Он считает, что большевики хотят, возможно с помощью немцев, посадить на трон члена русской императорской семьи. После такого шага страна, которая останется от России, будет всем обязана Германии. Я спросил, согласятся ли с таким решением Украина, Сибирь и другие части России. Он ответил: сейчас, возможно, и нет, но военные заводы окажутся в русско-германских руках, и казаки останутся без артиллерии. Я предположил, что нехватка продовольствия в Петербурге настроит народ против Ленина, Троцкого и компании. Он со мной согласен, но считает, что голод не выгонит немцев.

Милюков говорил Маклакову, что именно правительство Великобритании побудило правительство России требовать Константинополь, который русским — если не считать отдельных лиц — не нужен; многие понимают, что обладание Константинополем превратится в помеху и сделает невозможным любое примирение с турками. По словам Маклакова, русский народ не создан для республики. Лично он выступает за конституционную монархию, но, если большевики заключат мир с Германией, скорее всего, к власти приведут кого-то из русской императорской фамилии под покровительством и руководством Пруссии. Маклаков, кроме того, слышал, что Бьюкенен предложил, чтобы союзники России по Антанте освободили ее от обязательств по отношению к ним! Последнее он считает безумием, и ничего удивительного. Мы не можем заставлять русских и дальше воевать на нашей стороне, но зачем освобождать их от их обязательств и тем самым внушать им, что они прекращают воевать с немцами по предложению их союзников по Антанте?