Европа во времена Первой мировой войны. Дневники посла Великобритании во Франции. 1914—1918 годы

Мирные условия бошей — абсурд, но не думаю, что молчание относительно «свободы на море» означает, что они отказались от этой затеи. Вопрос непременно всплывет, если мы примкнем к переговорам.

Я должен повидать министров, которые прибыли в «Крийон».

Глава 36Январь 1918 года

1 января 1918 г. Хорошая статья Ловата Фрейзера в сегодняшней «Дейли мейл» (Париж) о войне до победного конца.

Сегодня здесь обедали лорды Канлифф и Бакмастер, Остин Чемберлен, представитель Казначейства по фамилии Кейнс, Ч. Б., Робартс и капитан Голдни, член парламента, который помогает военному атташе. Никто не говорил ничего достойного упоминания — главным образом, О. Чемберлен и лорд Бакмастер вспоминали забавные истории о том, как виртуозно ругался сэр Майкл Хикс-Бич!

Несколько минут видел Бонара Лоу — сразу после его приезда вчера вечером. Из-за запланированных встреч он не успевает ни поужинать, ни позавтракать в посольстве. Он вбил себе в голову, хотя надеюсь, что мне удалось хотя бы частично его разубедить, что дело Кайо, как в свое время дело Дрейфуса, расколет Францию на два лагеря. Такие сведения поступают в Англию от секретных агентов, внедренных правительством Великобритании. Бонар Лоу сегодня идет к Клемансо. Раньше они не встречались.

Мы добились некоторого успеха в Палестине; кажется, нам удается сдерживать бошей во Франции.

2 января 1918 г. В понедельник выписали ордер на обыск квартиры Кайо, невзирая на его возражение, что, поскольку он был председателем Совета министров, обыск будет незаконен. Ведущий следователь Бушардон указал ему, что обыск всегда законен chez un inculpé[465]. Судебное преследование Кайо так укрепило боевой дух на фронте, что, вполне вероятно, его даже арестуют!

Генерал Саррай, который недавно вернулся из Салоник, намеревался приехать в Париж. Ему приказали воздержаться, так как его присутствие здесь нежелательно. Клемансо выслеживает тыловиков, которые укрываются на заводах. Это понравится солдатам и крестьянам.

3 января 1918 г. Бонар Лоу еще здесь, но уезжает завтра в 9 утра специальным поездом. Я видел его только один раз, то есть вечером, когда он приехал. Я попросил его посылать за мной, когда я ему понадоблюсь: он все время был очень занят. Завтра утром я пойду в «Крийон» в начале девятого и повидаю его перед отъездом или провожу его на вокзал; бедняга, он очень подавлен из-за двух своих сыновей. Личный секретарь привез послание от Клемансо, которое необходимо передать Ллойд Джорджу. У них словесная баталия из-за того, где пройдет следующая встреча военных министров: британского, французского и итальянского. Л. Д. хочет, чтобы встреча прошла в Лондоне, Клемансо за Париж. По логике, последний прав. Возраст и двойной пост Клемансо, а также обстановка во Франции — веские доводы в пользу Парижа. Клемансо не понимает Ллойд Джорджа.

4 января 1918 г. Несколько минут побеседовал с Бонаром Лоу в «Крийоне», прежде чем везти его на Северный вокзал к специальному поезду, который отходил в 9 утра. Бонар Лоу обнаружил, что Кайо весьма непопулярен, а Клемансо имеет лучшие перспективы на продление своей жизни во власти, чем считают в Англии. Он боится, что дело Кайо затянется не на один месяц. Я признал, что, если Кайо оправдают, положение Клемансо пошатнется, но маловероятно, что его оправдают полностью. Б. Л. изумился, узнав, что, наряду с делом Кайо, еще одним важнейшим вопросом является расширение британского участка фронта. Он думал, что все уже решено военным командованием двух стран. Бонар Лоу надавит на Ллойд Джорджа, чтобы тот приехал сюда, вместо того чтобы Клемансо ехал в Лондон. Бонар Лоу не верит, что американцы прибудут вовремя для того, чтобы от них была польза. От него я узнал: не может быть и речи о том, чтобы мы вернули германские колонии. Поскольку его мнение совпадает с мнением Милнера, можно надеяться, что такие ослы, как Н. со своим пацифизмом, могут убираться ко всем чертям. Бонар Лоу спросил, верит ли Клемансо в конечную победу. Конечно, верит. Клемантель попросился сопровождать нас с Бонаром Лоу на вокзал, и по пути, в связи с язвительными сообщениями, которыми обменялись Клемансо и Ллойд Джордж, заметил, что благодаря улыбкам и тактичности я частично обезвредил слова Клемансо. Он добавил: «Nous aimons beaucoup l’Ambassadeur». Я ответил: «Il ne faut pas dire ça à M. Bonar Law: ce ne serait peut-être pas une recommendation auprès du Gouvernement Britannique!»[466] Бонар Лоу ответил, что так и есть!

6 января 1918 г. Прошлой ночью подморозило, 18 градусов, то есть 14 по Фаренгейту. Обнаженные нимфы на площади Согласия, которые обнимают дельфинов в разных позах, оделись в ледяные плащи из замерзшей воды, которой их поливают дельфины. Прогулялся на набережную Орсэ и обратно.