Европа во времена Первой мировой войны. Дневники посла Великобритании во Франции. 1914—1918 годы

Под вечер выпало много снега. Видел Пишона и поздравил его с речью о войне, мире и пацифистах. Речь была очень хороша, особенно конец, когда он спросил: «…s’il est quelqu’un d’entre vous qui croit qu’après les malheurs épouvantables que nous avons subis, qu’après les pertes horribles que nous avons supportées, après l’héroïsme qui a été montré par nos troupes, après toutes les preuves d’énergie et de vitalité que nous avons données de dévouement à la cause du droit, de la justice et de la liberté, pour les autres comme pour nous-mêmes, nous sommes capables d’admettre, d’affronter une discussion de paix dans des conditions pareilles, avec le ‘statu quo’ territorial et économique, qu’il le dise?»[464] (Бурные аплодисменты слева, в центре и со стороны нескольких социалистов.)

Клемансо все больше раздражают пререкания Робертсона и Хейга из-за обещанного расширения британского участка фронта.

29 декабря 1917 г. Клемансо обязывают призвать молодежь в армию раньше срока, а также призвать к сознательности более старших граждан, освобожденных от призыва. Как говорят, отчасти такие меры вызваны тем, что мы так и не расширили наш участок фронта.

Сегодня к обеду приходили Бен Тиллетт и еще один лейборист, в сопровождении молодого англичанина, кажется управляющего отеля «Петроград». По-моему, им очень понравилось. Бен Т. передал мне послания от Эпплтона и О’Грейди. Бен пригласил меня провести вечер с ним и О’Грейди, когда я в следующий раз приеду в Лондон. Помимо того, что я угостил их обедом, я дал им автомобиль с 9.45 до обеда — и потом еще раз, после обеда и не знаю, до какого времени.

Позже. Сегодня за ужином нас было шестеро, то есть графиня Мюрат (в девичестве Бьянки), Джон Ревелсток, Жюль Камбон, полковник Спирс и капитан Голдни, член парламента от Кентербери. Едва ли нужно упоминать, что, поскольку среди нас была мадам Мюрат, мы много разговаривали. Спирс слышал из надежного источника, какие слухи ходили сразу после того, как Клемансо сформировал правительство, то есть что Барту, Пенлеве и Бриан сговорились его сместить. Барту хотел стать премьер-министром, Пенлеве — военным министром, а Бриан — министром иностранных дел. Нападки должны начаться сразу после 15 января, и поводом для них станет внутренняя политика: «освобождение» одних генералов и повышение других; призыв молодежи на военную службу и воззвание к ветеранам; уголь, снабжение и все, на что можно жаловаться. Не думаю, что эти причины вызовут падение правительства. Опасность возникнет, если оправдают Кайо.

30 декабря 1917 г. Генеральный директор призывного комитета приехал в Париж по поводу консультационных комиссий. Я пригласил его завтра к обеду.

Утром мне нанес визит Поль Камбон. При обсуждении Палестины он сказал, что Бальфур объяснил свою поддержку сионизма отчасти финансовыми, отчасти политическими, а также сентиментальными причинами, то есть необходимостью умиротворить американских евреев, которые увлеклись Палестиной и могут предоставить займы. Кроме того, ему самому кажется, что воссоздание иудейского государства будет любопытным экспериментом. Камбон напомнил ему о пророчестве: Царь Иудейский станет концом света. Бальфур считает, что такая развязка будет еще любопытнее!

Завтра вечером, в канун Нового года, сюда должна прибыть британская миссия. Ну и день они выбрали для начала каких-либо дел! Приедут Бонар Лоу, Бакмастер, А. Чемберлен и Канлифф, а также более мелкие чиновники — специалисты по финансам и закупкам.

Кроме того, должно состояться совещание Межсоюзнического верховного военного совета. Ллойд Джордж хочет, чтобы Клемансо согласился на совещание в Лондоне, потому что два предыдущих совещания проходили в Рапалло и Париже. Однако Париж находится на полпути между Римом и Лондоном, Клемансо 76 лет, а постоянный консультативный совет по желанию самого Л. Д. учрежден в Версале. Одним из его доводов в пользу Лондона является то, что он хочет, чтобы на встрече присутствовал Артур Бальфур, а тот недостаточно хорошо себя чувствует, чтобы пересекать Ла-Манш. Лично я сделал бы ставку на Париж. С политической точки зрения Клемансо менее выгодно уезжать из Парижа в Лондон, чем Ллойд Джорджу покидать Лондон ради Парижа.

31 декабря 1917 г. Сегодня Клемансо и Пишон принимали делегацию объединенных социалистов-депутатов. В нее вошли Тома, Юбер-Руже, Ренодель, Кашен и Жан Лонге. Они просили паспорта для поездки в Петербург с целью предотвратить заключение Россией сепаратного мира. По крайней мере, они постараются сделать его как можно менее вредным для Франции. Он отказал (браво, Клемансо!) на том основании, что обстановка в Петербурге слишком бурная для того, чтобы можно было надеяться на сколько-нибудь полезный результат их вмешательства. Выдача же паспортов создаст ложное впечатление о позиции правительства Франции; могут решить, что оно принимает участие в предварительных мирных переговорах и т. п.