Европа во времена Первой мировой войны. Дневники посла Великобритании во Франции. 1914—1918 годы

Пишон очень доволен тем, что сказал Ллойд Джордж во вчерашней речи об Эльзасе и Лотарингии, но встревожен его заявлением относительно народов за пределами Европы. Он боится, что его слова истолкуют применительно к Алжиру и Тунису. Кроме того, он боится, что судьбу германских колоний придется решать мирной конференции с учетом пожеланий местных жителей. Естественно, он спрашивает, как можно узнать об их пожеланиях. Пишон не считает возможным, что Кайо полностью оправдают; по его словам, в таком случае Клемансо падет, а с ним и весь кабинет, к власти придет социалистическое правительство и начнется хаос. Это укрепляет меня во мнении, что у Клемансо припасены какие-то козыри в рукаве. Он предпочитает Сенат в качестве высшего суда, поскольку Сенат меньше подвержен политическому влиянию, чем офицеры трибунала, на которых Кайо может произвести впечатление. В Сенате его слишком хорошо знают для того, чтобы проявлять к нему снисходительность. Возможно, будет столько «vu que attendu vue», «considérant que»[467], что, хотя его и не приговорят к расстрелу или тюремному заключению, он выйдет настолько запятнанным, что спасет Клемансо. Процесс затянется надолго, а у нас тем временем будет Клемансо. Он будет править и иметь дело с врагом. По моему мнению, Клемансо единственный, кто способен на это. Есть ли другой во всей Франции? Французская пресса шумно восхваляет речь Ллойд Джорджа.

Сегодня приходил Севастопуло с расспросами. По его словам, хотя предварительную речь Ллойд Джорджа не распространили в Германии, потому что в ней не упоминаются Эльзас и Лотарингия, эту речь опубликуют, чтобы показать немцам, что он хочет лишить Германию двух провинций, и Германия должна драться до конца, чтобы сохранить Эльзас и Лотарингию в своем составе и вернуть колонии. Затем С. начал разбирать вчерашнюю речь Ллойд Джорджа, напомнив, что раньше он не заговаривал об Эльзасе и Лотарингии, и в речи упоминает о них весьма уклончиво как о «переосмыслении большой несправедливости 1871 года». Я предположил, что прежнее неупоминание было неумышленным и объясняется простой забывчивостью, а «переосмысление» по контексту связано с «двумя французскими провинциями, вырванными у Франции и включенными в состав Германской империи», и далее по тексту «рана, которая отравила мир в Европе» и т. д. означает «возвращение». С. сказал, что рад слышать это от меня, поскольку у него были сомнения. Он считает, что Киев снова может стать столицей России. Он говорит, что Финляндия, где не выращивают зерно, не может жить независимо от России. С. признает, что с Петербургом как со столицей покончено. Он надеется на то, что Российская Конфедерация включит в себя Финляндию. Теперь, когда уже не обязательно думать о том, где будет проживать царская семья, нетрудно перевести правительство из Петербурга в Москву или Киев. Так говорит С., но, перед тем как обсуждать новую столицу, Россия должна снова воссоединиться. Сейчас все там напоминает детский стишок: «И вся королевская конница, и вся королевская рать не могут Шалтая-Болтая собрать».

7 января 1918 г. Дж. вернулся с рассказами о мрачной атмосфере в Лондоне. Народ все больше недоволен из-за нехватки продуктов. Многие обвиняют во всем правительство. Банкиры уверяют, что только Америка способна предотвратить финансовую катастрофу, а мы должны заключить мир немедленно. Я спросил, готовы ли те банкиры, на которых он ссылается, выплачивать репарации за мир с Германией, что будет единственно приемлемым в настоящий момент.

Итак, лорд Рединг назначен послом в Вашингтоне и должен уйти с поста лорда — главного судьи. Что за превратности судьбы — и какая удивительная карьера!

8 января 1918 г. Из якобы надежных источников поступают сообщения: положение Хейга настолько шаткое, что он, скорее всего, падет.