Европа во времена Первой мировой войны. Дневники посла Великобритании во Франции. 1914—1918 годы

15 февраля 1918 г. Никакого сюрприза по поводу Боло. Смертный приговор считался делом решенным. Его адвокат сказал: «Pourquoi n’avons-nous pas ici Caillaux et Humbert? Je vais vous le dire. Parceque si Caillaux était ici Bolo serait acquitté. On a craint de toucher à un homme qui était puissant hier, qui peut le redevenir demain. Que M. Caillaux soit traduit devant la Haute-Cour, soit, mais alors que Bolo l’y accompagne, sinon c’est que l’on a peur du premier. Si Bolo était un parlementaire aussi considérable que MM. Humbert et Caillaux il ne serait pas là. Il y a donc deux justices! La république des camarades n’est pas morte»[482].

16 февраля 1918 г. Вчера мне нанес визит Уильямс, радикал — член парламента от Дарема. Он не пацифист. Он приехал читать лекции на французском. Р. Сесила он считает великим человеком, а его единственным недостатком называет вспыльчивость. По его словам, Ллойд Джордж серьезно болен. Он, Уильямс, за Лигу Наций, но в умеренном смысле и не слишком поспешно. Сообщество миролюбивых народов, объединившееся ради сохранения мира, должно так запугать Германию, чтобы в будущем она не воевала! Прекрасные мечты! Сегодня утром меня навестили двое: Лемана[483] из Льежа я принимал в Желтой комнате, а «лейбориста» Гендерсона в другой комнате; я сновал между ними, как челнок. Леман приехал получать награду, Большой крест ордена Святых Михаила и Георгия. Гендерсон пришел с дружеским визитом. Он спрашивал, как избежать проволочек в префектуре полиции с визами для себя и его спутников-социалистов, которые возвращаются в Англию вечером в воскресенье или утром в понедельник. О политике мы не говорили, вернее, не обсуждали спорные вопросы. Г. сказал, что Ллойд Джордж слег, но только из-за простуды, и очень плохо выступил во время последней речи в Палате общин. Р. Сесил на подъеме; он более открыт для возражений, чем обычный Сесил. Бальфур — ум правительства, но здоровье его не в лучшей форме, и он настроен философски и равнодушно. Асквита он не упоминал.

Наконец, здесь ввели строгие ограничения на деликатесы и на предметы первой необходимости; они вступят в силу 1 марта. Мне кажется, что в Англии снижение нормы мяса по карточкам до 1 фунта в неделю больше другого порождает недовольство среди рабочих и становится подспорьем пацифистской пропаганды.

Сегодня к обеду приходила английская пара. Он склоняется к пацифизму. Его доводы таковы: «Мы устали от войны. Все от нее устали. В военном смысле нам никогда не сокрушить Германию. Довоенный статус-кво, возвращение к тому, «как было», — вот лучшее решение в нынешних обстоятельствах, и это будет означать реальное поражение Германии, так как она начала войну с намерением управлять миром, а если все вернется к тому, «как было», она потерпит поражение, потеряв миллионы людей и денег и ничего не приобретя. Она так обеднеет с финансовой точки зрения, что больше не сможет воевать. Что же касается жителей наших колоний, которые выступают против возвращения германских колоний, колониальным солдатам тоже надоело воевать. Ллойд Джордж и другие представители власти снова и снова повторяют, что у нас нет амбиций и мы не ищем территориальных приобретений». Что, однако, скажут наши колониальные правительства и народы, если власти предложат вернуть германские колонии? На это у моего гостя не нашлось достойного ответа.

Боло подал апелляцию и может выиграть месяц или больше. Некоторые считают, что он сделает признания, чтобы обвинить Кайо, но зачем? Признания не спасут его от расстрела.

17 февраля 1918 г. Еще один скандал, и на сей раз в нем замешано высшее общество. Объявили, что два офицера, ни в коей мере не связанные с идущими судебными процессами, предстанут перед военным трибуналом за то, что передали неподходящим лицам конфиденциальные документы дипломатического характера. Обвиняемые — военный атташе в Мадриде и его заместитель, герцог де Леви-Мирпуа. Военный атташе приказал своему заместителю, который собирался в Париж, передать морскому министру и бывшему министру Барту доклад, который военный атташе ранее направил военному министру. С этой целью герцог отправился в морское министерство. Министра не оказалось на месте, и он ушел, собираясь вернуться. Он потерял портфель, в котором лежал доклад — кажется, забыл его в такси или в магазине. Так или иначе, доклад попал в руки властей. Не знаю, получил ли его Барту.