Европа во времена Первой мировой войны. Дневники посла Великобритании во Франции. 1914—1918 годы

29 января 1918 г. Вчера поезд Ллойд Джорджа прибыл минута в минуту. Я передал ему несколько писем и немного поговорил с Милнером, который согласился увидеться с Маклаковым. Робертсону лучше, но он не поедет в Версаль; даже если бы он туда добрался, то не смог бы говорить. Выступать от их имени придется Хейгу.

30 января 1918 г. Итак, Смэтс выступил на заседании Географического общества и говорил о планах Германии в Африке. Судя по всему, он — весьма благоразумно — против того, чтобы что-то возвращать Германии, а о германской Восточной Африке он говорит так: «Преждевременное и неблагоразумное возвращение Германской Восточной Африки прежним владельцам может иметь последствия, которые затронут далеко не только Африканский континент. Позвольте мне выразить надежду, что земле, где потеряли жизни столько наших героев, никогда не позволят стать угрозой для будущего мирного развития мира». Браво, Смэтс! Так держать; и долой дураков, которые требуют возвращения!

Еще одна вспышка со стороны Альбера Тома, который выступает за совместное заявление стран Антанты об условиях мира. Любая попытка договориться по такой декларации приведет к разногласиям, спорам и недовольству. Наши союзники будут ожидать от нас, как от единственной европейской державы, которая удерживает вражеские территории, что мы заплатим за разбитую посуду, вернув Германии и Турции то, что мы захватили, чтобы заручиться согласием Германии на условия Антанты. Войну необходимо продолжать, и пусть голод, эпидемии, недовольство и забастовки медленно, но верно подтачивают германское высокомерие.

Робертсону вчера, после возвращения из Версаля, было гораздо лучше; ему все-таки удалось туда поехать, так что, полагаю, он пустил противникам кровь в первом раунде. Однако сегодня ему предстоит иметь дело с более сильными противниками и, возможно, ему уже не так повезет.

31 января 1918 г. Вчерашний германский воздушный налет начался в 23.30 и закончился в 1.30 ночи. Было очень шумно. Ночь была лунная и звездная, и я видел несколько освещенных самолетов и слышал взрывы бомб или снарядов, но потом вернулся в постель. Сегодня видел воронку, похожую на кроличью нору, напротив отеля «Амбассадор», совсем рядом с парком. Очевидец-полицейский и садовник сказали мне, что туда упал французский 75-мм снаряд. Он не разорвался, а скатился под решетку водостока. На площади Согласия собралась слишком плотная для меня толпа, чтобы посмотреть остатки французского самолета, который перевернулся и упал. Один из летчиков получил тяжелые, а второй — легкие ранения. Первый в госпитале, второй сейчас в «Крийоне»; ему уже лучше. При падении самолет задел одну из высоких колонн с шаром и острием наверху и кораблем — гербом Парижа. Шар сбит, колонна пострадала. По словам полицейского, потери составили около 400 человек. Один из сотрудников канцелярии утверждает, что разбомбили два дома рядом с тем местом, где он живет. 20 убитых и раненых. Ни один германский самолет не сбит. Возможно, сегодня будет еще один налет, если погода останется хорошей и ясной.

Сын Люина, герцог де Шеврез, погиб при крушении самолета в Шантийи. Он был пилотом. Летчик-наблюдатель тоже погиб. Одно время сын Люина был приписан к нашему 10-му гусарскому полку. Мне так жаль его родителей!

Со вчерашнего дня читаю репортаж в «Таймс» о докладе Смэтса. То, что он сказал о Германии и Африке, о ее планах и необходимости не отдавать ее владения, замечательно.

Глава 37Февраль 1918 года

1 февраля 1918 г. Очень тяжелый налет. Потери скрываются. Все жалуются, что не хватает французских самолетов для защиты Парижа. У мадам де Бретейль разбиты все окна; на авеню де ля Гран Арме разбомбили дом (два верхних этажа). Разрушения в госпитале Вальде-Грас, а также на Афинской улице; на улице Сосе неподалеку отсюда упала неразорвавшаяся бомба.

Здесь Марк Сайкс; теперь он помощник заместителя министра в распоряжении Министерства иностранных дел. Он отвечает за Палестину, Хиджаз, Сирию и т. д. После пребывания с миссией в Петербурге он все время говорит, что там начнется такой же террор, как в 1793 году во Франции, и что в числе жертв могут оказаться сотрудники британского посольства.