Febris erotica. Любовный недуг в русской литературе

Обе девушки встречались в день по нескольку раз, и при каждой встрече глаза Кити говорили: «кто вы? что вы? Ведь правда, что вы то прелестное существо, каким я воображаю вас? Но ради Бога не думайте, – прибавлял ее взгляд, – что я позволяю себе навязываться в знакомые. Я просто любуюсь вами и люблю вас». – «Я тоже люблю вас, и вы очень, очень милы. И еще больше любила бы вас, если б имела время», – отвечал взгляд неизвестной девушки [там же].

И снова Кити признается в любви через взгляд, но на этот раз ее взгляд не остается без ответа, и ее любовь встречает взаимность: «Кити, как это часто бывает, испытывала необъяснимую симпатию к этой M-lle Вареньке и чувствовала по встречающимся взглядам, что и она нравится» [там же: 226][358].

Варенька помогает Кити «преодолеть» свой стыд, косвенно раскрывая его эгоистическую природу. Как отмечает Льюис:

Оправиться после реакции стыда легче, если признать, что такая реакция связана «только с самим собой». Признание субъективной, рационально тривиальной, «нарциссической» реакции позволяет избавиться от стыда с помощью самокритики или смягчить его добротой или словами утешения со стороны другого [Lewis 1971: 27].

Именно это и делает Варенька. Она показывает отсутствие морального элемента в стыде Кити: «Ведь вы не поступили дурно?» Ответив: «Хуже, чем дурно – стыдно», – Кити невольно признает, что ее стыд связан не с моральным проступком, а «только с ней самой»[359]. Альтруистическое служение ее подруги больным заставляет Кити пересмотреть свою одержимость собственным уязвленным «я»; ее драма постыдного разоблачения дополнительно теряет значение, когда Варенька, которая сама пережила трагедию несостоявшейся любви, небрежно замечает, что «нет девушки, которая бы не испытала этого. И все это так неважно» [Толстой 1928–1958, 18: 234]. «Что было важно», как вскоре понимает Кити, наблюдая за спокойным и искренним альтруизмом Вареньки, так это любить других, а не себя. Это понимание подкрепляется тем, что Кити открывает для себя духовный аспект христианства благодаря мистически настроенной мадам Шталь, приемной матери Вареньки: «Ей открылось то, что, кроме жизни инстинктивной, которой до сих пор отдавалась Кити, была жизнь духовная» [там же: 235]. Побуждаемая этими откровениями, Кити с энтузиазмом приступает к осуществлению своих недавно обретенных принципов и начинает заботиться о пациентах курорта, копируя самозабвенное отношение Вареньки к другим людям.

Как и в сцене бала, Кити лучше всего познает свою личность в результате переоценки окружающего мира. На водах, как и на балу, она предается интенсивному наблюдению и фантазирует о других приезжих. Важно отметить, что достичь более глубокого самопознания и в конечном итоге душевного покоя ей помогает отец, побуждая более трезво и реалистично оценивать окружающий мир. В частности, ироничный взгляд старого князя подтверждает ранее сложившееся у Кити впечатление о довольно показной и бесчеловечной природе мистицизма мадам Шталь. Несмотря на решимость героини противостоять мнению отца (в книге – «взгляду»), после его насмешливых комментариев

божественный образ госпожи Шталь, который она месяц целый носила в душе, безвозвратно исчез… Осталась одна коротконогая женщина, которая лежит потому, что дурно сложена, и мучает безответную Вареньку за то, что та не так подвертывает ей плед. И никакими усилиями воображения нельзя уже было возвратить прежнюю мадам Шталь [там же: 245].