Febris erotica. Любовный недуг в русской литературе

Так болезненное переживание стыда, вызванного неудавшейся любовью, стало решающим в переходе героини от невинности к «падению» и окончательному принятию себя. Толстой использовал похожую схему в «Войне и мире», где падение Наташи также происходит в высшем обществе и в присутствии старшей и более опытной великосветской красавицы, которой Ростова визуально восхищается (там также подчеркивается «нагота» туалета обеих женщин)[361]. В обоих романах выздоровление молодых героинь проходит почти по одинаковому сценарию, только в «Войне и мире» важную роль играет религия (пост Наташи и подготовка к святому причастию). Как и Кити, Наташа после физического восстановления становится «спокойнее, но не веселее». После болезни она избегает «всех внешних проявлений радости: балов, катанья, концертов, театра», что напоминает отвращение Кити к светскому обществу во время ее недуга [Толстой 1928–1958, 11: 69]. Тяга к общению с детьми также характеризует обеих героинь во время их драматического опыта. После болезни Наташа особенно сближается со своим младшим братом Петей и Пьером Безуховым, по-детски наивным персонажем, а Кити, как мы помним, открыто признается сестре, что теперь чувствует себя комфортно только с детьми. В обоих случаях Толстой показывает новое самосознание, противопоставляя настоящее героини обстановке ее «невинного» прошлого: в случае Кити эту роль играет ее «маленькая розовенькая комнатка»; в случае Наташи разрыв с ее прежним беззаботным, наивным и веселым «я» особенно остро проявляется в неспособности петь. Когда Пьер навещает ее во время болезни, она стоит посреди гостиной, «в той же позе, в которой она выходила на середину залы, чтоб петь, но совсем с другим выражением» и тяжело дышит (состояние, несовместимое с пением) [Толстой 1928–1958, 10: 372]. Как и в «Анне Карениной», прием контраста через сходство призван подчеркнуть радикальную перемену, произошедшую с героиней. Наконец, и в случае Наташи, и в случае Кити, сам ход жизни и присущая героиням жизненная сила оказываются решающими для выздоровления. Если одним из тревожных симптомов Наташи во время болезни было отсутствие живости или бодрости, то в конце концов ее горе излечивается благодаря «впечатлениям прожитой жизни».

Толстой использует переживание стыда, замаскированное под любовную болезнь, для того, чтобы поставить своих «естественных» героинь перед проблемой самоопределения, и, в частности, для борьбы с представлениями о себе, навязанными культурой извне. Стыд с его упором на самооценку помогает героиням достичь самопознания, которое, по мнению Толстого, необходимо для того, чтобы стать нравственной личностью[362]. Этот поиск себя – возможно, одна из главных тем в романах Толстого – сравним с интенсивным и более мучительным самоанализом, характерным для мужчин, за которых Наташа и Кити в конце концов выходят замуж[363]. Толстой не наделяет своих молодых героинь моментами космических прозрений или философских кризисов, как в случае с Пьером или Левиным; вместо этого (отражая романтический взгляд на женский образ как на воплощение естественного и иррационального) они достигают высшей степени самосознания более спонтанным и «естественным» образом – через эмоциональный опыт любви к недостойному человеку и очистительного стыда.