Философия энтропии. Негэнтропийная перспектива

Итоговое последствие изолированной природы и ее законов – это царство смерти, а не вечной жизни. В этом смысле природа является пустотой, призрачностью, несуществованием (или же неподлинным существованием). Все, основанное на природе как таковой, гибельно и тем самым бессмысленно. С метафизической точки зрения, невозможна подлинность, постоянно остающаяся в рамках имманентности. Сама по себе тварная природа без живой творческой связи со своим источником не имеет никакой прочной связующей силы. Разумеется, природа все же обретает смысл в развитых формах-посредниках между высшими и низшими уровнями мудрости. С нашей, человеческой позиции, человек представляет тварную природу перед сверхъестественными силами. В природе, где господствуют только слепые законы необходимости, ничто не может избежать энтропии. Но если мир природы осмысляется, космос обретает свойства живого организма, причем на основах идеальных форм субстанции, силы и организации. Между творцом и творением тогда уже нет онтологической бездны.

Философия природы становится одним из видов спекулятивной физики, основанной на эмпирической науке. Природные творения излучаются божественной полнотой и богатством. Естество требует связи со сверхъестественным. В природе существует творческий импульс, проистекающий из сверхъестественного. Природа одновременно natura naturans (творящая) и natura naturata (сотворенная). Натурализованная субстанция понимается как всеобщий активный мир. Природа рассматривается как синтетическое и органическое самопроявление духа. В природе видится зеркало нас самих, свободное отражение духа.

Но природа не вечна, когда-нибудь в ней (не мешает повторить) исчерпаются все запасы используемой энергии. Если историческое время не в состоянии ускользнуть от природного времени, то в основе своей история представляет собой вид энтропии, уничтожающей время. Из этой перспективы, человек и общество, да и жизнь, не имеют особого онтологического статуса и все, связанное с ними, заканчивается в соответствии с космическими, физическими законами. Если нет вечности, жизнь и течение времени не могут иметь абсолютного смысла. Любой смысл вне вечности является только узакониванием смерти. Даже творческие, жизненные и общественно-исторические процессы, осознанно или неосознанно не направленные к вечности, не могут пониматься как негэнтропийные.

Термодинамика говорит нам о границах. Но в момент мистического, интуитивного проявления сакрального/святого, эта граница исчезает, пропадает разница между субъектом и объектом, человеком и абсолютом. Речь идет о нуминозном опыте[81].

В мифологическом и метафизическом понимании мира нуминозная субстанция предков обеспечивает непрерывность существования в новых поколениях, даже более того: между поколениями существует не только непрерывная связь, но и идентичность. Вера в воплощение божественного (как вера в возможность того, что в этом мире мы снова обретем дыхание, добавим энергию, сотворим из ничего) существует почти всегда. Откровение – это потустороннее явление, но оно реализуется в человеческом времени и пространстве. Человек знает, что откровение подразумевает жизненно необходимое, т. е. свет, хлеб и воду. Субстанциональная реальность этого чувственного проявления божественного выводится из онтологии мифического.

Постоянно обновляются культурные общие понятия, архетипы – смысловые единицы символического языка мифа. Поэтому помимо символов, отвечающих трансцендентному прототипу (так называемому небесному архетипу), и символов центра мира, как точки единства имманентного и трансцендентного (axis mundi), существуют и символы повторения архетипических жестов (imitatio Dei) в центре мира[82].

Мифический опыт, цели и ценности направлены негэнтропийно. Однако нуминозного опыта нет в набожности, приобретенной воспитанием. Иными словами, несмотря на то, что содержание этого опыта закреплено в человеческом сознании вплоть до формирования языка благодаря многочисленным духовным, культурным и цивилизационным традициям, нуминозное содержание со временем теряется, приобретая светский характер. Следовательно, на нуминозный опыт влияет энтропия цивилизации и культуры. Вне нуминозных связей все элементы бытия теряют интегральное смысловое содержание, превращаясь в редуцированные понятия. Иными словами, без решения вопроса энтропии любое знание теряет смысловое содержание. Законы природы требуют добавлений.

Стремление приблизиться философски к тайне энтропии на самом деле является попыткой глубоко понять нуминозный опыт, а нуминозная субстанция, касающаяся нас в той или иной мере, одновременно идеальна и материальна. Если речь идет об абсолютной истине, то нет ни чуда без материи, ни материи без чуда. Путь к новой свободной энергии требует одновременно четкой логической последовательности и спонтанной изобретательности.