Философия энтропии. Негэнтропийная перспектива

Дух проявляется в историческом пространстве, но духовность под влиянием энтропии страдает. Если дух понимать как наивысший мыслящий вид материи, как совокупность всех функций сознания, как отражение реальности, сосредоточенное в индивидуальности, его подверженность влиянию энтропии возрастает. В таком случае духовное развитие – мера способности личности преодолеть объективацию. Иными словами, духовное развитие зависит от уровня активной творческой силы. Согласно оптимистическим концепциям, разрешив все сомнения, дух достигает абсолютной идеи самого себя; история завершается и наступает царство свободы. Весьма часто доисторическая, историческая и будущая культура рассматривается как постоянное течение, сопровождаемое обязательным приростом моральных, эстетических, религиозных, философских ценностей и научно-технических достижений. Подобная наивно-оптимистическая позиция может нести опасность для человеческого творчества, поскольку не учитывает энтропийные воздействия или не понимает их общекосмической природы, тем самым не предпринимая ничего, чтобы им противостоять.

Еще с мифических времен человек пытался в сверхъестественных силах обнаружить и открыть творческую активность – некий вид святости, способной творить из ничего. С помощью ограниченных терминов, предположений и аналогий язык мог только опосредованно выразить опыт святости. Мифологическое сакральное время является выражением архаического диффузного представления о времени. Архаический человек приписывает реальность, значение и смысл только предметам и явлениям, включенным в трансцендентную реальность. Эта реальность осуществляется посредством целенаправленного опыта абсолютного объекта – архетипа[79].

Первое начало термодинамики говорит о сохранении физической энергии – она не может быть ни созданной, ни уничтоженной (а может только преображаться), количество энергии в космосе останется неизменным от начала до конца времени. Но о духовной энергии этот закон не говорит ничего. Если подлинная сущность – единство неосвященной сущности и идеи сущности, она, при некоторых условиях, может в перспективе стать неисчерпаемой и избегнуть влияния глобальных энтропийных сил[80].

Смысл требует построения организации высшего уровня. Если единицы информации являются строительными элементами частиц материи, то сложно организованная материя – это строительный элемент духовной энергии (или освященный возврат материи к своему духовному источнику). Духовный прогресс радикально отличается от материального; его скорее можно было бы назвать аскетическим, нежели конформистским. В потребительски мотивированном индустриальном, постиндустриальном, информативном и т. д. прогрессе духовность замещается однообразным механическим повторением. В сущности, нет ничего духовного ни в каком действии, если оно не противостоит энтропии, а духовный прогресс открыт по отношению всем творческим возможностям, известным и неизвестным.

Целесообразная активность человека связана с энергией, с ее трансформацией, аккумуляцией, потреблением. Энергия проявляется в способности к деятельности. Наша деятельность является одной из форм преображения энергии. Особость человеческого сознания – важное предварительное условие ее негэнтропийной направленности. Организация и структура мозга обеспечивают негэнтропийную природу сознания в связи со сбором, сохранением и интерпретацией информации.

Сознание обладает символическим кодом, объективирующимся в науке, искусстве, технике, религии, философии, игре. Если эти активности не повышают энтропию на уровне планетарного природного окружения, а это, теоретически и практически, возможно, тогда они влияют космически благотворно и благородно.

Вопрос о смысле жизни и о ценностях связан с основной энтропийно-экзистенциальной проблемой – с жизнью человека перед лицом смерти. Смерть ставит перед нами вопрос об основе и цели нашего земного существования. Человек, только находясь перед лицом смерти, в состоянии осознать ценность жизни, неповторимость всего сущего. Выбор смысла означает выбор ценности. Однако, своей деятельностью человек лишь подгоняет энтропию. Иногда человек, обращая ценностные системы во зло, подчиняется внешним, директивным решениям, зачастую склоняясь к религиозному и политическому фанатизму. Другая, даже более опасная крайность – равнодушие к бессмысленности, абсурдности, отсутствию смысла, что на общественном уровне формирует современный эгоистический, гедонистический, потребительский образ жизни.