Философия энтропии. Негэнтропийная перспектива

До сегодняшнего времени никто особенно не задавался этим вопросом, поскольку в расчет не принималась возможность всеобщей энтропии[101]. В некоторых случаях ее не осознавали, в других – ее действие рассматривалось только внутри какого-то сегмента бытия, а иногда воспринималось лишь как случайное отклонение от прогресса. Многие парадигмы понимают мир так, что с течением времени вещи (иногда даже по железной необходимости, имманентной или трансцендентной) становятся все более упорядоченными, организованными, сложными, гармоничными. Они, по сути, не сталкиваются с проблемой всеобщей энтропии. Гегель, например, не мог знать о принципах термодинамики. Однако, если бы даже знал, с трудом принял бы их, поскольку они по сути не совпадают с его философским направлением. Для немецкого философа, природа направлена к достижению общности понимания, развиваясь от простого и абстрактного к многостороннему и конкретному.

В качестве инобытия идеи природа является отчуждением и самоманифестацией духа. Со временем она развивается, идет вперед, движется к абсолютному знанию. В этой концепции нет и следа энтропии, а тем самым нет и стратегии борьбы с ней. Диалектическое мышление, игнорирующее по неведению или по каким-либо другим причинам термодинамические принципы, остается прикованным к формальному, механицистскому и наивно-реалистическому наследию. До сегодняшнего дня у диалектики недостаточно энергии, чтобы приблизиться к высшему смыслу, к преодолению оков небытия.

Некоторые системы взгляда на мир, например, христианство, не принимают в расчет энтропию в природе, видя выход в преодолении объективации и игнорируя энтропию в мире имманентности, так как имманентность теряет автономный смысл, становясь лишь этапом на пути к вечности. Позицию христианства можно трактовать по-другому, но, по сути, так же: христианство возникло именно по причине неравнодушного отношения к всеобщей гибельности видимого мира. Согласно христианской вере, первоначальное Божие творение является совершенным образом и подобием Божиим. Грех и несчастье возникают позже.

В одном пункте христианство совпадает с термодинамикой: во времени и (непреображенной) природе силы энтропии неотвратимы. Но, в отличие от термодинамики, христианство видит выход из положения. Этот выход – сверхъестественное вмешательство, наивысшее осуществление сущности, триумфальная победа Христа над злом, над смертью (в этом контексте мы можем свободно сказать: над энтропией). Эсхатологическая надежда имеет явную негэнтропийную коннотацию. Чтобы остановить течение энтропии, чтобы достичь истинного духовного обновления и возвращения человеку к единению с Творцом, чтобы победить смерть, необходима цепь драматичных последовательных (негэнтропийных) эсхатологических событий, способных перераспределить, обновить, преобразить и воскресить жизнь, даруя ей вечность[102].

Согласиться с тем, что энтропия – последнее слово вселенной, значит утверждать не только, что природа пронизана небытием и стремится к небытию, но что она является небытием.

Если бы влияние многих частностей, поверхностных мнений и инструментализации на мышление отошло на задний план или хотя бы уменьшилось – а история идей свидетельствует о том, что нечто подобное возможно – идеологические границы человеческого существования заняли бы оборонительную позицию, а перед мыслительной конструкцией появилась бы новая перспектива: освободившись от влияния разных мнений, количество знаний росло бы субстанционально, и возникли бы условия для образования новых структур и усложненных систем.

В условиях постоянного потока энергии, материи и информации, философские познания могут стать спонтанными явлениями регулирования и контроля сложных структур – островами порядка в море беспорядка. Если в природе рождаются новые, непредвиденные макроструктуры (в неживом мире – путем комбинирования элементов или изменения их числа, а в живом – благодаря новым формам биологической эволюции, что в сущности одно и то же), тогда мышление должно быть заранее открыто к таким процессам. Если конструктивная креативность уже проявляется на каждом уровне живой природной организации, т. е. если живой мир может противостоять разрушительным тенденциям, по меньшей мере, неприемлемо позволять мышлению быть пассивным – имея в виду, что человеческое творчество нужно понимать как часть общей креативности природы. Принципы управления процессами самоорганизации в человеческом мире (составными частями которого являются и весь познанный неживой, и живой мир) можно представить с помощью соответствующего общего философского аппарата – разумеется, учитывая, что это описание, хотя и отвечает требованиям общей методологии, не может быть аксиоматизированным.