Философия энтропии. Негэнтропийная перспектива

во-вторых, показываем, что mutatis mutandis энтропийные процессы затрагивают события, недоступные наблюдению. Вспомним о некоторых их них. Прежде всего, это совокупность феноменов и процессов вне космического горизонта. Хотя материальные сигналы из невидимых сегментов универсума все еще не достигли Земли, путем экстраполяции (относясь с уважением к космологическим принципам гомогенности/ и изотропности) мы утверждаем, что они подчиняются законам, действующим в мире, доступном нашим чувствам и инструментам.

В мирах с другими фундаментальными физическими постоянными, величины, определяющие всеобщие законы природы и свойства материи, отличны от величин нашего универсума. Однако, эти миры, как и все творения, смертны – в них тратится однократно аккумулированный запас используемой энергии, распадается материя, усиливается беспорядок.

В циклической вселенной (иногда она, вследствие схожести со стоической уверенностью в периодическом обновлении и разрушении, называется экпиротической) меняются между двумя отдельными состояниями универсумы, проходящие разные фазы – от экспансии до коллапса. Но такой взгляд на мир умаляет всеобщее значение процессов энтропии, не решая, а только откладывая проблему. Иными словами, любой цикл генерирует новую энтропию, аккумулирующуюся с энтропией предыдущих циклов. Насыщенность энтропии повышается. Учитывая феномен, известный как квантовая флуктуация, сторонники квантовой мультивселенной проходят путь от квантового создания частиц до квантового создания вселенной. Т. е. (согласно принципу неопределенности Гейзенберга) в субатомном мире существует вероятность, что закон сохранения энергии на короткое время будет нарушен и в вакууме вдруг, спонтанно, так сказать, ниоткуда, создастся пара электрон-позитрон – «что-то из ничего». На той же логике основано утверждение, что возможно из состояния, в котором нет ни одной вселенной, достичь состояния, в котором существует хотя бы одна вселенная. Если рассматривать проблему формально, такая генерализация небезосновательна. Но, по сути, здесь речь не идет о создании ex nihilo . Определенное количество энергии, сохраненное в электрическом поле, конвертируется в энергию, связанную с массами частиц; появление частиц ослабляет электрическое поле. Одно состояние (интенсивное электрическое поле) переходит в другое (более слабое электрическое поле плюс пара электрон-позитрон).

Следовательно, «квантовое создание» является видом перекомпоновки исходного состояния (возможно, более динамичного, более радикального) – переходом материи, энергии и информации из одной формы в другую; «квантовый скачок» связывает два имманентных, отягченных энтропией звена цепи. Появление пары частиц в вакууме «вдруг», следовательно, не является событием одного и того же онтологического уровня, как первоначальное творение. Как в математике ноль не является тем же самым, что ничто, так и состояние с нулем вселенной, о котором речь идет в парадигме квантовой мультивселенной, больше, чем ничто. Впрочем, энзимы путем эволюции научились ускорять перенос субатомных частиц с помощью квантового туннелирования, но в этом «несуществовании» и «возникновении» нет ничего призрачного, эзотерического. Как бы это ни было скрыто, все же эти процессы только преображают, не нарушая ни в какой степени термодинамические законы.

Фрактальная мультивселенная определяется как бесконечная самопродуцирующаяся мегасущность, каждая ветвь которой является одновременно новым универсумом со структурой такой же сложности. Трудно представить себе материальное существование такой мультивселенной, поскольку физические объекты не способны делиться бесконечно и не располагают неограниченной емкостью, из которой бы они черпали силу для вечного существования. Поэтому фрактальная мультивселенная – это математическая конструкция, близкая мультивселенной общих математических структур, придуманная как своего рода финальный ансамбль (Макс Тегмарк), способный своей дедуктивностью, четкостью, непротиворечивостью поддерживать все другие возможные миры.

Однако, с тех пор, как Гёдель и Тьюринг указали на ограниченные возможности аксиоматического метода, стало ясно, что и математическая точность имеет свои границы, т. е. что математика свою «непротиворечивость» доказывает средствами, отчасти выходящими за пределы математики. Из этого следует, что математическая форма со всеми недостатками имманентных, зависимых, относительных творений, включая подчиненность энтропии, требует некоторой более общей содержательной рамки.