Фридрих II и его интеллектуальный мир

До своей смерти около 1235 года Михаил Скот оставался при штауфеновском дворе. Этим периодом, кроме «Введения», датируется перевод с арабского сокращенного изложения аристотелевской зоологии, сделанного Авиценной, так называемой Abbreviatio Avicenne, которая содержит в колофоне элегантное посвящение императору: «О Фридрих, император римлян, государь мира, прими благосклонно этот труд Михаила Скота, да будет милость на главу твою и украшение шее твоей»[586]. Сохранилась крупноформатная рукопись (Biblioteca Apostolica Vaticana, Chigi E. VIII), в которой Abbreviatio Avicenne сопровождает полный перевод аристотелевской зоологии. До Ватикана она находилась в архиве Сакро Конвенто в Ассизи, куда попала из библиотеки Илии из Кортоны, первого генерального министра францисканского ордена, назначенного самим Франциском, близкого Фридриху II. Очень может быть, что это автограф переводчика, предназначенный лично императору и сохранивший авторскую правку[587].

Это единственный перевод, который несомненно выполнен Скотом при штауфеновском дворе. Ему приписываются переводы физических трактатов Аристотеля и важнейшего комментария на них, созданного Аверроэсом в последние десятилетия XII века. Только перевод «О небе» известен с обнадеживающим атрибуцию посвящением Стефану Провенскому. Современные историки науки, не переставая спорить, все же склоняются к тому, чтобы принять его авторство и относительно других сочинений, основываясь на колофонах рукописей XIII века и авторитетных свидетельствах современников[588]. Мартинес Лорка предлагает датировать работу Скота над комплексом Аристотеля — Аверроэса 1220–1224 годов, что правдоподобно: через несколько лет, которых было достаточно для появления первых списков, эти переводы уже начали играть определенную роль в интеллектуальной жизни Запада[589].

Я склонен думать, что в этой работе Скот ориентировался на толедскую программу переводов, заложенную Герардом Кремонским и его «сотрудниками», socii, как они себя называли. В 1273 году, составляя каталог своей библиотеки, архиепископ Толедо Гонсало Гарсия Гудьель (†1298), достойный наследник своих просвещенных предшественников, отметил как особую ценность автограф скотовского перевода «О небе» с аверроэсовским комментарием и его же «Зоологию».

Эти автографы могли попасть в Толедо через Римскую курию, а могли никогда и не покидать Пиренейского полуострова, где Скот работал в молодости. Место толедского каноника сохранялось за ним до 1229 года.

Михаилу Скоту приписываются некоторые произведения, которые невозможно ни надежно локализовать, ни датировать. Таковы «Вопросы Николая Перипатетика» (Questiones Nicolai Peripatetici), которые, по мнению Альберта Великого, были написаны именно шотландским астрологом, и его критическое к ним отношение как раз связано с присутствием в них аверроизма[590]. Если принять его атрибуцию, перед нами единственное оригинальное сочинение Михаила, в котором он, скрываясь под псевдонимом, излагает довольно радикальные аверроистские учения, фактически отсутствующие в его главном труде, «Введении». Есть общие черты, объединяющие «Вопросы Николая Перипатетика» с «Салернскими вопросами». Широкий спектр вопросов о мире и человеке роднит их и с переводами из Аверроэса и Авиценны, сделанными Скотом, но и с его «Введением». Если за Николаем Перипатетиком скрывается кто-то другой, то он все же мог быть знаком лично с нашим автором или знать его произведения. Сами «Вопросы Николая Перипатетика» начали циркулировать в интеллектуальных кругах Европы до 1240 года[591].