Фридрих II и его интеллектуальный мир

Этот невидимый телесными очами мир можно называть потусторонним лишь с некоторой условностью, поскольку для Михаила Скота и его современников он реально присутствует где-то совсем рядом, можно было даже точно вычислить расстояние до него. В «Книге о частностях» в отдельных главах говорится о земном, о небесном рае и о саде наслаждений. Земной рай был сотворен вместе с миром и расположен в «засушливой зоне». В нем Творец насадил деревья, поселил зверей и птиц, но Адам и Ева были изгнаны оттуда. Поскольку воздух там «очень мягкий», temperatissimus, в нем царит вечная молодость, «все живет вечно, согласно своей природе». Но поскольку земной рай окружен жутким климатом засушливой зоны, добраться до него живому человеку возможно разве что в сопровождении ангела. Когда праведники завершают земной путь, они отправляются туда либо сами, либо ведомые ангелами, либо во плоти, либо без плоти, «как в чистилище», и уже оттуда начинают восхождение в эмпирей — в дом Бога[793].

Небесный рай — это эмпирей, в котором пребывают сохранившие верность Богу ангелы, а в высшей его части — Высочайший трон, «небо небес» (celum celorum). Выше него нет ничего, он как бы «кожура состоящего из многочисленных ячеек граната, заключающего в себе все»[794]. Не совсем понятно, почему сад наслаждений стал предметом специального рассмотрения[795]. Это и есть земной рай, но в данном случае информация о нем более подробная и немного отличается. Он назван пятой или средней (mediana) частью света, которая вращается как снизу, так и сверху (tam desubtus quam desuper), по обеим сторонам от него умеренная зона холода и тепла (?). До грехопадения там жили Адам и Ева. Посреди сада стоит древо жизни, которое, «по мнению некоторых», представляет собой крест. Из него в умеренные зоны вытекают четыре реки: Нил, Ганг, Тигр и Евфрат. В них добывают прекрасное вино, сладчайшее молоко и другие драгоценные продукты. Текут они в Индию и меняют свои качества в зависимости от регионов. Из них вытекает обладающий омолаживающей и оздоровляющей силой Аракс, он же Иордан, источник драгоценных металлов и камней. Там всегда «хорошая погода» (temperies aeris), вместо ливней землю орошает утренняя роса, вечное цветение и пение птиц услаждают живущих там ветхозаветных Еноха и Илию, избежавших смерти[796]. «Поэтому эта земля называется землею живых».

В этом коротком рассказе выразились средневековые христианские представления об идеальном мире. Но нам следует обратить внимание на то, что этот идеальный мир имеет определенную географическую локализацию, которой, кажется, не было у его предшественников. Библейская в основе своей картина мира совмещается, таким образом, с античной картой земли, поделенной на зоны[797]. Земной рай становится недосягаемым не только в силу морального падения людей, но и из-за непереносимой жары, свойственной для той самой zona perusta, из которой, как считал Фридрих II, пришли монголы. Как говорилось выше, монголы ассоциировались с библейским народом Гог и Магог. У Михаила Скота Гог и Магог фигурируют как южная часть земли, через которую проходят пятый, шестой и седьмой климаты[798], но нет намека на ассоциацию его с азиатскими кочевниками, которые на рубеже 1220–1230 годов еще были почти никому не известны.

Присутствие ада, рая и чистилища в унаследованной от Античности картине мира должно было противоречить упорядоченному распределению по территории земли климатических качеств. Хотя рай находится в сухом климате, именно в нем воздух столь совершенен, что, подобно тому, как магнит притягивает железо, земля невидимыми узами соединяется с небом, в наибольшей мере получая воздействие небесных тел. Именно здесь оказались такие высокие горы, которые даже во время Потопа выступали из воды на 15 локтей: Олимп, Кавказ и Фавор. Именно здесь «земля обетованная», она же Индия, в которой покоятся мощи апостола Фомы. Одновременно на границе земного рая находятся острова, которые посетили святые Брендан и Патрик[799].

Вокруг земного рая, в сознании Михаила Скота, объединились как далекая жаркая Индия, так и столь же далекие, но находившиеся к северу от континентальной Европы острова, казалось бы, известные ему с рождения[800]. Интересно, что шотландское происхождение не мешает ему поместить Ирландию и другие острова этого региона в экваториальную зону, а хорошо вроде бы знакомых при дворе Фридриха II жителей Египта относить к антиподам. Создается ощущение, что его картину мира определяли не реальные доступные ему географические знания, а книжная традиция, в которую входили и античные художественные произведения, по которым учили латынь, и жития святых, и разного рода видения, хождения, популярные раннехристианские апокрифы, а может быть, и устные рассказы, столь же «реалистичные».