Фридрих II и его интеллектуальный мир

«Физиогномика» Михаила Скота, пожалуй, ближе к салернской традиции, чем другие части его «Введения»[866]. Скот открывает ее довольно пространным разбором сексуального поведения, стремится примирить различные подходы к проблемам человеческого тела. Это хорошо видно на примере пола зачинаемого ребенка: «Как некоторые считают, лежа на правом боку зачинают мальчика, на левом — девочку. Но мы говорим, что здесь имеет значение не бок, а семя: из правого яичка исходит мужское семя, из левого — женское. Верно, что комплекция каждого бока способствует рождению. Когда семя исходит из правого яичка, удовольствие сильнее, чем когда оно исходит из левого. Истинность этого тысячу раз была доказана на примере тех, кто обладает лишь одним яичком: те, у кого оно справа, зачинают мальчика, а те у кого слева — девочку. И нужно знать, что в момент извержения семени необходимо сделать гороскоп по созвездию зачатого ребенка, хотя этот момент и неизвестен астрологу»[867]. В выборе бока Скот следует Константину Африканскому, который, в свою очередь, опирался на «Эпидемии» Гиппократа, воспринявшего эту идею явно не из научной медицины[868].

Однажды, рассказывает Скот, Фридрих II пожелал удостовериться в истинности астрологии таким образом: согласно «Введению», кровопускание можно осуществлять, когда луна находится в огненном или воздушном по природе созвездии, за исключением Близнецов (Gemini), потому что в таком случае порез повторяется (tunc geminari solet percussio lanceole). Дождавшись, чтобы луна вошла в созвездие Близнецов, он позвал своего цирюльника, чтобы пустить кровь, но предупредил его о риске. Цирюльник поклялся головой, что в такую прекрасную погоду ничего плохого произойти не может. Сделав нужный надрез, он, зажав (зачем-то) нож меж зубов, будто девать было некуда, радостно поздравил Фридриха II с успешным исходом операции, но в этот момент нож выпал и сильно поранил ногу монарха, вызвав воспаление. Консилиум хирургов собирался в течение двух недель, а цирюльник восклицал: «Велика ваша мудрость и ясновидение, император, лучше пускать кровь при ущербной луне, чем при растущей»[869].

Астрологическое содержание медицины у Михаила Скота сводится главным образом к состоянию луны, ее он наделяет ролью «универсальной носительницы знаков», significatrix univesalis, ибо ее сфера ближе всего к земле. «Здоровье» луны отражается на здоровье вообще всякого тела, обладающего естественным движением. При возрастающей луне болезнь переносится легче, чем при ущербной, потому что тело больного в начале лунного месяца обладает, как мы бы сегодня сказали, более сильным иммунитетом[870]. При сокращении луны тело теряет часть тепла, и из этой потери возникают болезни. Астрология помогает распознать исход болезни, судить о знамениях смерти или благоприятного исхода. Настоящий медик, по мнению Михаила Скота, должен в совершенстве владеть этим искусством, поскольку он почти пророк или святой, он с помощью природы или знания должен находить прошлое, распознавать настоящее, определять будущее. Автор осуждает тех врачей, которые, ничего в этом не понимая и стремясь приобрести авторитет, уверяют своих пациентов и их близких в успешном исходе лечения, в результате чего легкая болезнь переходит к осложнениям и в конечном итоге к летальному исходу.

Врач — это «посланник божий», владеющий тайнами науки, он «словно невеста, идущая под венец, и поэтому он не должен пятнать свою честь»[871]. На всякую болезнь он знает лекарства, из которых Скот различает три основных, и выбор его интересен: 1) освященная на алтаре гостия; 2) магнит и железо, т. е. морской компас; 3) бинты, порошки и лекарства, сделанные из трав[872]. Как и для профессионального астролога, для врача во «Введении» разработан своеобразный кодекс поведения: он должен быть обходительным, одеваться со вкусом, исключительно в цвета, дающие силы, например, в пурпур, всячески ублажать больного музыкой и анекдотами (fabulas ridiculosas), говорить с ним «о том о сем», одним словом, стараться заслужить психологическое доверие пациента. Осуждаются те врачи, которые дают краткие предписания относительно лечения или четкие лаконичные суждения по анализу мочи. Лучше быть более многословным, выражаться двусмысленно и замысловато, делать предположения и ничего не утверждать, чтобы впоследствии не выйти виноватым[873]. Все это лишь для того, чтобы доказать зависимость врачебного искусства от астрологических знаний.