Фридрих II и его интеллектуальный мир

Атланты, поддерживающие свод седьмой башни, вписаны в строго геометрическое пространство (рис. 7). Их жесты меняются от фигуры к фигуре без видимой связи друг с другом — они не ведут между собой диалога. Но их пластическая плотность, гармоничность пропорционально сложенных тел и отдельных членов — все это способствует созданию общего архитектурного пространства там, где его, мягко говоря не ждешь: на последнем пролете лестницы, при выходе в парадные помещения второго этажа. И эта связь стиля скульптуры и архитектурной концепции здесь очень важна. С точки зрения функциональности она отличает атлантов Кастель дель Монте от реймсских масок: последние фактически лишены какого-либо архитектонического значения в теле собора, в этом они действительно маргинальны (рис. 8).

Рис. 7. Кастель дель Монте. Свод над винтовой лестницей в одной из башен. Около 1240. Фото О. С. Воскобойникова

Рис. 8. Так называемая реймсская маска. Реймсский собор. Около 1225. Фотография 1941 года

То же можно сказать о замковых камнях. Соединяя с их помощью ребра свода, скульптор экспериментировал с квадратурой круга, ромбом, напластованием крестов и квадратов, образованных листьями фиги и сельдерея, лозой и спелыми гроздьями винограда. Иногда в них появляются человеческие лица, подобные тем, которые мы видели на капителях из Трои. Это переплетение никогда не переходит грань упорядоченности, не превращается в хаос. Балансирование между серьезным и причудливым, простым и замысловатым говорит о замечательном мастерстве скульпторов и о развитом вкусе заказчика, которому нравилось сложное отражение природных явлений. Одна консоль южного крыла Лагопезоле, предназначенного когда-то для комнат императора, украшена толстыми переплетенными между собой ветвями дуба, некоторые из которых в своем буйном росте прорываются сквозь назначенную им раму, а два кабанчика ищут у подножия дерева желуди (рис. 9).

Рис. 9. Замок Лагопезоле. Южное крыло, зал на первом этаже. Консоль

Многослойные замковые камни Кастель дель Монте благодаря глубокой рельефности создают интересные визуальные эффекты и игру света. Это — новая черта архитектуры и скульптуры этого времени, над которой много экспериментировали за Альпами. Один из самых интересных примеров — вписанная в лозу голова силена с длинными ушами и хитроватым пристальным взглядом. Выражение лица меняется в зависимости от направления падающего на него света, но всегда сохраняет классическое достоинство и спокойствие языческого божества (рис. 10)[439]. Эта скульптура по жанру близка и, возможно, родственна голове, вписанной в цоколь «Бамбергского всадника» (до 1230 года), но ее экспрессия сильнее, и она обязана, как мне кажется, лучшему пониманию южноитальянским мастером античного образца. Моделировка флоры, полностью соответствующая спокойствию лица, лишена того, что было удачно названо «таинственной жизнью северного орнамента»[440].

Конечно, ничто не сравнится с физиономическим репертуаром реймсских масок ни по богатству, ни, пожалуй, по смелости. Декор Кастель дель Монте напрашивается на сравнение с Реймсом как с эталоном. Но еще раз нужно вспомнить о масштабе потерь, о том, сколь мало нам на самом деле известно о важнейших резиденциях Фридриха II. Те из них, которые использовались по назначению, естественно сильно перестраивались под вкусы новых владельцев. Кастель дель Монте по странной превратности судьбы спасло для нас то, что он на протяжении столетий служил тюрьмой или просто стоял заброшенным. Из него вынесли все, что можно было унести, но никому не пришло в голову сбивать декор, врезанный в стены и высокие своды.

Рис. 10. Кастель дель Монте. Замковый камень свода зала на втором этаже. Около 1240. Фото О. С. Воскобойникова