Фридрих II и его интеллектуальный мир

Придворная элита и сам Феодор знали и уважали Роланда. Эта короткость в отношениях, а также текстуальные сходства в еще неизданном комментарии Роланда на Книгу Иова и «Введении» Михаила Скота позволяют предполагать, что Роланд стал одним из посредников между философией, продвигавшейся штауфеновским двором, и важнейшими школами Северной Европы, где Роланд подвизался в 1230-х годах[498]. Нам важно сейчас подчеркнуть, что астролог-философ выступает как публичная, политическая фигура, ответственная как за военные успехи своего мецената, так и за его интеллектуальное реноме перед лицом сторонников и противников.

Хроника Антонио Годи рассказывает, что Фридрих II, намереваясь покинуть вместе со своей армией Виченцу, попросил некоего астролога указать ему врата, которыми следовало воспользоваться для столь важного мероприятия. Уверив ученого, что он прочтет письмо, только покинув город, император приказал сделать пролом в стене, чтобы ввести гадателя в заблуждение, доказать его шарлатанство. Ответ астролога («Король выйдет через новые врата») вызвал восхищение государя[499]. Такой exemplum типичен для того времени: участие в нем монарха возвышало в сознании слушателей и читателей престиж астрологической науки. Общество, не то чтобы поголовно бежавшее к астрологам за советами, кажется, склонялось к тому, чтобы придавать некую «пророческую» ценность тому, что они говорили в некоторых ситуациях, даже если это были неблагоприятные, политически некорректные пророчества.

Таково, например, стихотворение, приписанное в XIII веке Михаилу Скоту. Согласно одной из рукописей, подеста́ и знатные граждане Болоньи в 1231 году попросили его дать астрологический прогноз для судеб непокорных императору городов Ломбардской лиги. Лаконично, но красноречиво Михаил описал падение всех крупнейших противников гибеллинов. Несмотря на сомнительность авторства, присутствие этого текста в самых разных рукописях, в частности у Салимбене, свидетельствует о том значении, которое придавалось подобным «пророчествам» в обществе[500].

В 1235 году Фридрих II третьим браком женился на сестре английского короля Генриха III Изабелле. По свидетельству осведомленного во всем Матвея Парижского, в первую ночь он не возжелал телесного контакта с ней до того момента, пока астрологи не объявили ему, что настал подходящий час: под утро. На следующий день, препоручив супругу «надежной защите», наказав ей беречь себя, он объявил английскому королю о зачатии наследника мужеска пола как об очевидном факте[501]. Дело имело первоочередное политическое значение, поскольку предыдущий наследник, Генрих VII, только что впал в немилость, был отстранен от германского трона и заточен.

Первенец от этого брака, дочь Маргарита, родилась только в конце 1237 года. Но эта астрологическая ошибка, видимо, не мешала ни Фридриху II, ни его современникам со всей серьезностью относиться к влиянию небесных тел на события как в политической, так и в частной жизни. Откуда бралась эта уверенность? Почему астрология, наука о небе, при дворе Фридриха II стала во главе различных наук о природе и человеке, подчинив себе медицину и отодвинув на задний план богословие? Можно ли говорить о своего рода синтезе наук под ее эгидой? Как эта связь и взаимозависимость отразилась на содержании циркулировавших при дворе научных трактатов, на представленной в них картине мира? Чтобы ответить на эти вопросы, мы обратимся к некоторым свидетельствам, представляющим большой интерес для истории науки, философии и искусства.

* * *

Во Французской национальной библиотеке под шифром 7330 сохранилась латинская астрологическая рукопись, которая может проиллюстрировать несколько высказанных выше соображений[502]. Несмотря на относительно небольшой размер, 67 листов (27,5×19 см), в ней содержится очень большое количество полностраничных изображений: 78 против 30 страниц текста[503]. Обычное даже для роскошных рукописей соотношение текста и иллюстрации перевернуто, значит, программа возникла по желанию заказчика, пошедшего ради этого на немалые расходы. Мастерство художника и богатство всего оформления соответствовало важности поставленной задачи: инициалы глав, края одежд, короны и другие украшения выведены золотой краской.