Фронтовое причастие. Люди и война

– Это как? – первый оперативник, который за полтора месяца наслушался историй о королях и капусте на год вперёд, старался выглядеть заинтересованным и умным, чтобы не обидеть заслуженного командира. Борю он, на самом деле, уважал, потому что Боря, может, и отличался несколько неумеренной фантазией, но зато умел бесшумно двигаться на пересечённой местности, чуял растяжки и в рискованные рейды ходил с видимым удовольствием.

– Они стали по-другому стрелять совсем. Так стреляет арабская артиллерия, я знаю точно. Мы, когда в Египте были на задании, видели, как они работают. Ни с чем не спутаешь.

– А что, Боря, у арабской артиллерии какой-то особый почерк стрельбы?

– Ну да, а как же! Они теперь чётко работают по квадратам, кладут вот так, так и так, – «Гром» посредством пальцев и поверхности стола реалистично изобразил характер попаданий артиллеристов по боевым порядкам ополчения, – а потом они смещаются и уже отсюда делают вот так и вот так. Я вам точно говорю – у них там арабские наёмники теперь. Они бы сами так не смогли.

Возникла пауза. Обитатели кабинета, считающиеся одновременно и разведчиками, и контрразведчиками, внимательно рассматривали мужественное лицо «Грома» и впечатляющую картину артналёта, воспроизведённую им только что.

– Боря, знаешь, последние великие победы арабской артиллерии относятся где-то к шестнадцатому веку, кажется, что-то связанное с Кордовским халифатом…

– Да вы просто не понимаете! Раньше они стреляли как попало, а теперь вот так и вот ещё так! – Боря для убедительности снова повторяет на столешнице свою комбинацию из пальцев и листиков.

– Не, это понятно. Но, может, просто молодой украинский лейтенант нашёл старое, советское пособие по стрельбе и сделал всё так, как рекомендовал делать преступный коммунистический режим?

– Нет, исключено. Арабская артиллерия точно так же стреляла и в Египте. Наши так не могут. Это их школа, арабская. Я ж говорю, что видел это всё, знакомый стиль.

– И как? Успешно?

– Конечно! Знаешь, как они тогда жидам наваляли на Синае?

– Боря, а ты какого года рождения?

– 1972‑го. А что?

– Да не, просто спросил.

Второй контрразведчик, не доверяя собственной памяти, тихонько ввёл во всезнающий «Яндекс» поисковый запрос и уже через несколько секунд бегло просматривал историю арабо-израильских войн. По всему выходило, что младенец Борис под бомбами израильского агрессора подносил снаряды доблестным арабским артиллеристам, ведущим бои по освобождению пустынного Синайского полуострова. Мало того что подносил, так ещё и запомнил, как и куда они стреляли. И всё это – с редкими отрывами к мамкиной титьке. Впрочем, в ополченцах кого только не встретишь. В том числе и боевых карапузов, воевавших в самых экзотических местах и подразделениях.

– Ну хорошо, пусть будут арабские артиллеристы, – оперативник поднял руки, сдаваясь под напором опыта и ценных сведений.

– А вот ещё про наёмников. Там мой снайпер китайца… – начал было Борис, не обращая внимания на исказившееся мукой лицо собеседника. Но небеса, видимо, услышали беззвучный вопль и во спасение нервов послали господам офицерам спасительный телефонный звонок.

– Что? Кого задержали?.. Ну так везите сюда. Ну да, в их машине и везите. Нет, мешки на голову не обязательно. Давай, ждём.

– Что там?

– Взяли магазинщиков на блокпосту. Сейчас привезут. За товаром ехали.

– Так я за китайца… – Боря, как всегда, был настойчив.

– Ой, Боря, ты извини, мы сейчас будем заняты, давай в другой раз.

– Не, ну снайпер же мой его снял, вот, он у него монетку из кармана… А там ещё негры были!

– Давай где-то через пару часов, Борь, ну реально заняты.

– Ну давайте. Я как раз монетку принесу, сами увидите. Китайский наёмник, точно. Они на нашу Сибирь зарятся…

Клацая прикладом об ножки стола «Гром» встаёт, но продолжает на ходу рассуждать о коварстве китайской военщины, происках жидомасонов и всего мирового олигархата. Аккуратно протискиваясь в дверь, он логично переходит к искажённой и оболганной иудеями древней истории славяно-ариев и, провожаемый сочувственными кивками, исчезает в коридоре. Он реально очень крупный, а борода, разгрузка и берцы увеличивают его раза в полтора. Когда за Борей закрывается дверь, первый контрразведчик, бабушку которого зовут Фира Соломоновна, важно гладит себя по лысине и, возводя очи, говорит:

– Мы – повсюду. Нет от нас житья простому русскому человеку, даже в Новороссии.

– Когда обрезание примешь, тогда и не будет житья.