Фундаментальные идеи финансового мира. Эволюция

* * *

И вот две линии, которые изменили его жизнь, начали сходиться. С одной стороны, ковровый бизнес вырос настолько, что Лейбовиц начал убеждать своего босса в необходимости превращения компании в публичную. С другой стороны, дядя его новой жены, Сидни Хоумер, очень любил распевать гимны в кругу семьи во время рождественских каникул. Волею судьбы Хоумер оказался старшим партнером крупнейшего облигационного трейдера Уолл-стрит, компании Salomon Brothers and Hutzler, а до этого он сделал карьеру менеджера по ценным бумагам с фиксированным доходом в известной инвестиционной фирме Scudder, Stevens, & Clark. Лейбовиц знал, что Хоумер как-то связан с Уолл-стрит, но он никогда не слышал о Salomon Brothers и даже не помышлял о вхождении в мир финансов. Жизнь, однако, расставила все по-другому.

В промежутке между распеванием рождественских гимнов Лейбовиц поинтересовался у Хоумера, как сделать компанию по производству ковровых покрытий публичной. В 1967 г. Salomon Brothers только начинала входить в сферу корпоративных финансов, но Хоумер пообещал подумать над рекомендациями, а затем спросил, что Лейбовиц знает об облигациях. «Облигации? – удивился Лейбовиц. – А почему вы задаете мне такой вопрос?» «Просто потому, что ты математик, – ответил Хоумер, – а я одно время пытался, но так и не смог написать книгу по математике облигаций. Мои расчеты не работают, поэтому книгу пришлось забросить. Может быть, ты взглянешь на нее и подскажешь, где я сбился с пути?»

Лейбовиц довольно быстро нашел проблему в работе Хоумера, но его удивило, что у Salomon Brothers нет профессиональных математиков в штате. Несмотря на врожденную неприязнь к Уолл-стрит и финансам, Лейбовиц почувствовал к ним интерес. Он попытался через Хоумера предложить себя на должность штатного математика. Хоумер отнесся к предложению скептически. «Salomon – слишком неуютное место для таких, как ты», – пояснил он. Но Лейбовиц не отставал от него. Он упросил устроить ему встречу с кем-нибудь из компании, чтобы поговорить и определиться.

То, что Лейбовиц увидел, лишь усилило привлекательность Salomon Brothers в его глазах. Основными игроками на рынке облигаций в 1960-х гг. были коммерческие банки, сберегательные банки и страховые компании. Торговля не отличалась активностью, поскольку облигации традиционно покупали, чтобы держать. В 1969 г. на фоне усилившихся инфляционных ожиданий большинство облигаций продавались ниже номинала, или цены в момент выпуска. Трейдеры Salomon Brothers занимались поисками таких путей осуществления облигационных свопов между институтами, которые приводили бы к налоговым убыткам, но не сокращали ожидаемой доходности к погашению позиций в облигациях. Найти унифицированную процедуру расчетов никак не удавалось, поэтому почти все сделки рассчитывались в индивидуальном порядке.

Притягательность ситуации стала для Лейбовица непреодолимой. В июне 1969 г. он распрощался с компанией по производству ковровых покрытий и, согласившись на более низкую зарплату, обосновался прямо в торговом зале Salomon Brothers. Ему выделили маленький стол, но зато предоставили доступ к огромной ЭВМ компании IBM. С задачей, над которой так долго бились другие, Лейбовиц справился быстро. Теперь даже старшие партнеры выстраивались в очередь перед его столом, чтобы узнать, как им организовать сделки «своп – убыток» для клиентов.

Затем произошло удивительное событие, в результате которого Лейбовиц стал едва ли не самой важной персоной Salomon Brothers. В те дни никто в компании не знал, как рассчитать цену облигации и полугодовые купоны даже при известной доходности к погашению. Неразрешимой была и обратная задача – расчет доходности к погашению при известной цене и купонах. Поступали просто. У каждого был экземпляр так называемых «таблиц доходности», и все искали ответ в них. Таблицы представляли собой внушительный том, смахивающий издалека на библию. Однако самая большая доходность в них не превышала 8 %, а в реальности на фоне инфляционных ожиданий 1970-х гг. доходность долгосрочных облигаций перевалила за 8 %. Что делать? Никто не знал, как оценивать облигации с доходностью выше 8 %.

Лейбовиц, пользуясь доступом к ЭВМ, за секунды проводил необходимые расчеты, и очень скоро стал самым известным человеком в компании. Очереди перед его столом выросли еще больше. Он рассказывает об этом так: «В городе, а может быть и в мире, только у меня был механизм расчета доходности. Теперь они действительно нуждались во мне. Когда старшие партнеры сражаются друг с другом за место в очереди перед твоим столом, волей-неволей становишься известным! Я и в самом деле пустил корни в Salomon Brothers». Должность Лейбовица теперь называлась «директор по инвестиционным системам». К тому моменту он был также приглашенным профессором в области количественного анализа в Школе делового администрирования Нью-Йоркского университета.