Фундаментальные идеи финансового мира. Эволюция

Неразбериха на финансовых рынках заставила Сидни Хоумера вернуться к начатой когда-то книге, и вскоре он работал над ней вместе с Лейбовицем. Рукопись превратилась в книгу «Неизвестные возможности таблиц доходности: новые инструменты для выработки стратегии на рынке облигаций» (Inside the Yield Book: New Tools for Bond Market Strategy), которая была опубликована в 1972 г. издательством Prentice-Hall и Нью-Йоркским институтом финансов{119}. Сама идея облигационной стратегии выглядела революционной в той сфере, где, как я отмечал, облигации традиционно приобретались для того, чтобы их держать.

Активное управление облигационными портфелями очень быстро приобрело популярность после выхода книги, а традиционный подход «покупать и держать» практически прекратил существование. Рынок облигаций с тех пор значительно изменился, а инвестирование в инструменты с фиксированным доходом стало более продуманным, сложным и, нередко, более рискованным, чем инвестирование на фондовом рынке. Благодаря работе Хоумера и Лейбовица теория теперь играет более заметную роль в трансформировании практики управления облигациями. На представлении новой редакции книги в 2004 г. Эндрю Картер, один из пионеров активного управления инструментами с фиксированным доходом, сказал: «Сидни – это историк, а Марти – поэт одного из важнейших финансовых рынков на земле, рынка облигаций».

* * *

В 1995 г., когда стаж работы Лейбовица в Salomon Brothers составлял 26 лет, ему позвонил Джон Биггз, председатель университетского пенсионного фонда TIAA-CREF, крупнейшей на тот момент организации с активами в $300 млрд. Биггз предложил Лейбовицу занять должность директора по инвестициям, ответственного за портфель акций. В первый момент Лейбовиц хотел отказаться, поскольку работа в Salomon Brothers была захватывающей, хорошо оплачивалась и позволяла приобретать новые знания.

Биггз, однако, обратился к нескольким членам попечительского совета TIAA-CREF с просьбой повлиять на упрямца, и когда Стив Росс и Боб Мертон стали говорить Лейбовицу о том, как он нужен фонду, тот сдался. «Удивительно, – вспоминает Лейбовиц, – оказывается, я был жизненно необходим этим ужасным людям». На деле Лейбовиц вскоре стал директором по инвестициям, отвечающим за все вложения TIAA-CREF, т. е. за акции, облигации и значительные позиции в недвижимости. Лейбовиц оказался настолько полезным для организации, что после 2001 г. TIAA-CREF не отпускал его еще три года, хотя он уже достиг пенсионного возраста.

Накануне 2004 г. Лейбовицу впервые за долгие годы пришлось заняться поиском работы. Предложения не заставили себя ждать. Лейбовиц рассказывает об этом так: «Morgan Stanley принял меня с распростертыми объятиями. Мне предложили должность управляющего директора, на которой я мог заниматься любыми вопросами по своему усмотрению, исследовать любую область финансов, писать столько, сколько захочу». Кто откажется от такой возможности? Лейбовиц получил шанс удовлетворить свою неиссякаемую любознательность.

Новые интересные вопросы попадали в поле зрения Лейбовица в связи с его работой в качестве попечителя и консультанта таких крупных организаций, как Фонд Карнеги, Гарвардский университет, Чикагский университет и Институт перспективных исследований в Принстоне. Перед всеми этими организациями стояли одни и те же проблемы. Ожидаемая доходность традиционной портфельной политики не удовлетворяла их потребностей. Поиски же более высокой ожидаемой доходности неизбежно приводили к неприемлемому для инвестиционных комитетов повышению риска.

Все попытки инвестиционных комитетов и персонала организаций изменить ситуацию наталкивались на один и тот же барьер: невозможность достижения инвестиционных целей без устранения ограничений, связанных с использованием только традиционных классов активов. Во многих отношениях это была не самая трудная задача. Куда сложнее оказалось понимание характера рисков, которые институты могли принять в поисках более высокой доходности, и выяснение влияния новых классов активов на общий уровень риска портфеля.

Институтам требовался совершенно новый процесс распределения активов. Одновременно, если они хотели повысить доходность, им нужно было научиться управлять более значительными или более разнообразными рисками.

Решение подобных проблем было для Лейбовица сродни дегустации коллекции изысканных французских вин. Он продумывал задачу от начала до конца и предлагал то, что, по его мнению, могло стать действенным решением. Планы, которые разрабатывал Лейбовиц, по его словам, «были в какой-то мере результатом идей Марковица, в какой-то – идей Шарпа и в какой-то – Грайнолда – Кана». Его схемы не просто опирались на CAPM, а несли CAPM в себе.

* * *