Галопом к столбу

- А помнишь, Лёша, как тогда на Грачёвке? -

сказал Малинин.

В прошлом году Лавровский с Малинином

отправившиеся на Грачёвку искать притон некой

Полковницы, куда вели следы «червонных валетов»,

прикинулись подгулявшими купчиком и его

приказчиком.

- Конечно помню, - улыбнулся Алексей. -

Только тогда нам холодного пива испить захотелось,

а сейчас… сейчас… Придумал! Стакана у нас нет!

- Молодец! - похвалил Карасёв. - Запевай что

ли.

Малинин откашлялся и затянул:

Соколовский хор у «Яра»

был когда-то знаменит.

Соколовская гитара

До сих пор в сердцах звенит!

Лавровский,

неимоверно

фальшивя,

подхватил:

Всюду деньги, деньги, деньги.

308

Всюду деньги господа,

А без денег жизнь плохая.

Не годится ни куда!

- Деньги эт хорошо, - пробасил Карасёв. - А

вот выпить у нас чего осталось?

- А то! - пьяно засмеялся Лавровский. - Я в

ресторации бутылочку смирновской прихватил. И

пару огурчиков.

- Молодец, племяш! Наливай!

- А я, дядя Аристарх, стакашек-то взять с

собой не догадался.

- Экая ты, Лёшка, бестолочь! Что же, по-

твоему, 2-й гильдии купец, первейший можайский

лесопромышленник, словно пьянь какая

подзаборная, из горла тянуть станет?

- Не, само собой, не станет - невместно… А

стакашек, дядя Аристарх, мы в сей момент

сообразим.

- Да где ты его возьмёшь среди ночи?

- А у железнодорожников! Все они пьяницы

известные. Ну нальём и им самую малость… Вон

огонёк в вагоне светится.

Пошатываясь, Алексей поднялся в вагонные

сени - на открытую площадку с навесом

огороженную фигурными перилами - и забарабанил

в дверь мастерской:

- Откройте, мужики!

- Пошёл вон, скотина, - послышался из вагона

голос, судя по характерным интонациям,

309

принадлежащий

человеку

привыкшему

распоряжаться.

- Шишкин. - прошептал Карасёв. - Ей богу,

его голос.

- Откройте, мужики! - Лавровский рванул

дверь, что есть силы. Но задвижка выдержала. - Нам

стакан нужен али кружка какая.

- А по морде хошь?- лениво поинтересовался

тот же голос. - Проваливай, пока я добрый.

Подожди, подумал Лавровский, сейчас ты у

меня злым станешь.

- Нашил на тужурку пуговицы в два ряда и

вообразил, что бога за бороду ухватил? Да видал я

тебя вместе с твоими пуговицами…, - Алексей

разразился отборной и замысловатой матерной

бранью. По своему бурлацкому прошлому он знал -

ни один хоть немного уважающий себя человек

после таких слов обидчика без мордобития не

отпустит. И не ошибся.

- Ну, пеняй на себя, раз напросился, - в голосе

невидимого собеседника больше не было лениво-

благодушных ноток. - Измордую, сволочь

сиволапая!

- Сидите, Мартын Егорович, - остановил его

приятный тенор. - Я сам разберусь.

- Только поосторожнее, Сева. Похоже их двое,

а то и трое.

- Ничего управлюсь. Ваня Комаров мне

несколько уроков английского бокса преподал и кое-

каким хитрым пластунским приёмам обучил.

310

Дверь распахнулась. На пороге стоял щуплый

молодой блондин в чёрной тужурке с синими

кантами на обшлагах и воротнике. В глубине вагона

за столом сидел высокий плотный мужчина - лысый,

со шрамом через весь лоб.

- Так, говоришь, стакашек тебе надобен? -

усмехнулся Сева, окидывая Лавровского

оценивающим взглядом. - Тогда полу…

Плохо Комаров учил Севу. Не объяснил

самого главного: сначала бей, а языком помолоть

потом успеешь. Лавровский правой перехватил руку

железнодорожника, картинно отведённую для удара,

а левой, что есть силы, врезал ему в челюсть.

Отшвырнув сразу обмякшего Севу в сторону,

Алексей рванулся вперёд. В вагон тут же ворвались

Карасёв и Малинин с револьверами наизготовку.

Человек со шрамом молниеносно выхватил из-под

шапки лежащей на столе «Смит-Вессон». Но

воспользоваться им не успел. Карасёв выстрелил

первым. Потом ещё раз.

Старый полицейский никогда не

промахивался.

- Готов, - сказал побледневший Лавровский,

осмотрев труп. - Одна пуля в плечо, а вторая прямо

в сердце. А ведь могли мы его живьём взять.

По виду Малинина чувствовалось - он

разделяет мнение друга.

- Нельзя с этими извергами и иудами по-

другому, ребята. А то расплодятся, как тараканы -

хорошим людям от них житья не станет, - вздохнул

311

Карасёв и перекрестился. - Прости господи меня

грешного… А второй-то хоть дышит? Ты, Лёшка,

его кастетом, что ли саданул?

- Не, кулаком… Да ничего с ним не

случилось! Уже глазами хлопает.

Очнувшийся Сева увидел убитого Шишкина

и, брызжа слюной, закричал:

- Сатрапы!... Палачи!... Но подождите,

сволочи, придёт и наше время… Будем вас на

фонарях вешать!

Карасёв покачал головой:

- Вот видите, ребята, какие они… И ведь, в

самом деле, будут, если им окорот вовремя не дать.

С улицы послышались выстрелы, топот ног.