Галопом к столбу

на москалей… хозяином на Москве будет…А

Ваське Ильюшину перо… Всё понял? Вот и гарно.

А теперь давай рассчитаемся. Я ставил на Лебёдку

двадцать карбованцев.

Получив причитающийся ему выигрыш и

поставив пару красненьких на Летучего, усатый

ушёл.

Пьяная троица тут же протрезвела.

343

- Это не Мотя, а его двоюродный братец

Петро Наливайко, - сказал Ильюшин, сжимая

кулаки. - Разберусь я с ними. Навек отучу между

уважаемыми людьми раздор чинить… Спасибо,

андел мой. Рысачок, как обещал, с меня.

- Василий Петрович, только вы с Мотей

повремените немного, - попросил Лавровский. -

Нам ещё Удалого от них получить надо.

- И у меня просьба имеется, - добавил

Малинин. И указал взглядом на, испугано

съежившегося за соседним, столом Мишку

Кацмана. - Этого не трогайте. Обещал я ему, что

жив останется.

- Ладно, андел мой. Всё так и сделаем. Не

люблю я хорошим людям отказывать.

Глава 28

Хороший затырщик

Воскресные бега начинались в двенадцать. Но

уже в половине десятого Лавровский пришёл на

ипподром. Первый, кого он встретил, был Пейч. Тот

распекал служителей:

- Почему в гостевой бардак?! Пыль не

протёрта, ковры не чищены?! Полчаса даю на

наведение порядка! Флаги не забудьте вывесить… А

сейчас позвать ко мне повара и буфетчика.

- Никак важные гости, Николай Сергеевич? -

поинтересовался Алексей.

344

- Важнее некуда. Владимир Андреевич вчера

вечером нарочного прислал. Сообщает, что решил

сегодня посетить нас.

- С чего вдруг? Даже вспомнить не могу когда

Долгоруков в последний раз на зимних бегах был.

- Какой-то лорд английский в Москву приехал.

Узнал, что у нас до сих пор разыгрывается приз в

память посещения бегов ихним принцем. Вот и

изъявил желание посмотреть. А Владимир

Андреевич, как радушный хозяин, его сопровождать

вызвался… Ну, а где его сиятельство, там и вся

Москва.

- Не вовремя, наверное, я к вам со своей

просьбой.

- А вот это зря! За Судакова с Комаровым мы

все у вас в долгу. От большой беды вы беговое

общество уберегли.

- Я? - деланно изумился Алексей.

- Да, не прикидывайтесь, Алексей

Васильевич. Заезжал сегодня ко мне господин

Степанов из сыскного. Попросил кое-какие бумаги

подписать. Да вы знаете - поди сами с Сергеем

Сергеевичем их сочиняли… Так, что общество от

позора вы избавили. Правда мне из старших членов

всё равно придётся уходить.

- Почему это?

- Не простят мне наши либералы, что я из

избы сор вынес. Вслух об этом, конечно, говорить

не станут - другие поводы найдут. Ну и чёрт с ними!

345

Займусь хоть своей собственной конюшней… Так

чем могу вам быть полезен?

- Не мешайте сегодня Семёну Герасеву, как

следует, выпить в буфете.

- Шутить изволите?

- Нет. Вполне серьёзно.

- Но ведь это грубейшее нарушение

параграфов 121-го и 122-го устава общества, -

начал Пейч. А потом решительно махнул рукой. -

Пусть по-вашему будет…

Перед входом на ипподром пристав 1-го

участка Пресненской части Носков давал последние

указания своим подчинённым и старшим нарядов,

прибывших в помощь от резерва городской полиции

и жандармского дивизиона.

- А кто сегодня от сыскного здесь дежурит? -

поинтересовался Лавровский.

Тут же, словно из-под земли, появился

маленький, вихрастый, вечно улыбающийся

Соколов.

- Наше вам с кисточкой, Алексей Васильевич!

Нас с Рабиновичем сюда прислали.

- Саня, сегодня на бегах Ювелир будет.

- Спасибо за подсказку. Уж мы его не упустим.

- Нет, Саня. Сделайте вид, что ничего не

видите. Так надо.

Соколов не стал задавать лишних вопросов.

346

Компания репортёров московских газет

обступила наездника Семёна Герасева и

расспрашивала его о сегодняшних бегах. Тот хитро

улыбался и на все вопросы отвечал неопределённо:

- Это как бег сложится… Сомнительно, но кто

его знает… У всех шансы имеются…

Лавровский в разговоре не участвовал. Во-

первых, потому что знал - ничего существенного

Герасев не скажет, он язык за зубами держать умеет.

А во-вторых, всё его внимание было приковано к

прогуливающемуся вдоль галереи Матвею

Одинцову. Вот неспешной походкой к нему подошёл

низенький щуплый человечек в роскошной лисьей

шубе и меховом картузе - месье Антуан, он же в

прошлом известный жокей Подьячев. Несколько

минут они тихо переговаривались.

Потом Одинцов передал коротышке большой

плотный конверт, а взамен получил свёрток,

обёрнутый в газету, который месье Антаун извлёк из

внутреннего кармана шубы.

Похоже на пачку сторублёвок, подумал

Алексей.

Адвокат надорвал обёртку и, судя по

движениям большого и указательного пальца, стал

пересчитывать деньги. Порыв ветра донёс до

Лавровского обрывок разговора:

- … Не проверяете?... А если…

- Зачем?... Нет у вас другого покупателя…

Подьячев сложил конверт пополам и спрятал в