Читаем Газета Завтра 606 (27 2005) полностью

Из прочих конкурсных лент можно выделить датчанина Томаса Винтерберга с "Дорогой Венди". За пятью подростками, организовывающими клуб денди, чьими принципами являются неприменение оружия, проглядываются пять постоянных членов Совета Безопасности ООН. Когда подростки безуспешно пытаются сопроводить черную женщину, все кончается гигантской перестрелкой, в которой побеждает местный шериф со своим войском. Другой приятной лентой стала "Последняя луна" чилийца Мигеля Литтина, опытного режиссера, участвовавшего в Московском Кинофестивале еще в 1973 году. Действие его картины происходит в 1914 году в Палестине, в момент смены турецкого контроля территории на английский. Сам родившийся в семье выходцев из Палестины, режиссер дает живое описание происходивших тогда процессов. Когда в финале еврейская община отгораживается от местных жителей колючей проволокой, звучат слова: "Через несколько дней после создания фильма на этом месте начала возводиться стена".

На кинофестивале, помимо основного конкурса, есть еще второй — "Перспективы". И здесь была единственная наша отдушина — отечественный фильм "Пыль". Создатели — в прошлом участники проекта "ЗАиБИ" ("За анонимное и бесплатное искусство") — за свои деньги (70 тыс. руб.) сняли за три года фильм, по степени правды превосходящий все российские фильмы последних лет вместе взятые. Они не плюют в прошлое, они показывают настоящее. Главный герой фильма толстяк Леша в результате эксперимента спецслужб чувствует себя полноценным человеком. Весь фильм он пытается вернуть это чувство всеми возможными способами, но тщетно. Все упирается в беспросветную действительность и в тех, для кого Леша, равно как и все другие люди, — "пыль". Но приз, в денежном эквиваленте пленки для следующего фильма, достался американке Джорджине Гарсиа Ридель за скучнейшие "Как девушки Гарсиа провели лето". Семья латинос Гарсиа не знает, что делать от скуки в маленьком городке на границе с Мексикой. Как средства используются: бабушкой — автомобиль, садовник; матерью — фаллоимитатор, мясник; дочкой — слухи, подмастерье. В фильме интересна лишь одна деталь: у белой бабушки — дочь полноценная латинос. Очевидно, что фильм стоил создателям раз в пятьдесят, а то и в сто, дороже, чем режиссеру Сергею Лобану его "Пыль". Ничего, Сергей! Что бы ты делал с дорогой пленкой, ведь снимаешь на дешевую цифру… Зачем тебе такие перспективы?

Как лейтмотив отечественного кинопроцесса, в один из дней Кинофестиваля состоялся митинг в поддержку Музея Кино. Это уникальное место, где показываются старые фильмы, закроют до конца года. Фонды временно складируют на "Мосфильме", кинопоказов же не будет. И это при государственном статусе Музея-синематеки. Продал же здание Киноцентра под развлекательный центр, в половине которого уже функционируют казино и стрип-клуб, все тот же Михалков, вопреки своим обещаниям съезду Союза кинематографистов. И это при том, что в любой европейской столице в центре города стоит своя синематека. Куда денутся студенты и деятели культуры, водившие хороводы(!) на митинге? Они и протестовать-то как следует не умеют. Нет более кинотеатра "Дом Ханжонкова", в котором будет ресторан. Если посмотреть на процессы, происходящие в мире кино и около него, мы увидим, что идет распродажа народных ценностей, накопленных за советское время под знаком его охаивания. Так что же означала фраза Михалкова "Мы растем!"?..


КАРТИНА ТРЕВОГИ НАШЕЙ


КАРТИНА ТРЕВОГИ НАШЕЙ

Антон Бондарев

КАРТИНА ТРЕВОГИ НАШЕЙ

Более четырех десятилетий тому назад споры о темах и задачах советского искусства всколыхнула картина уже признанного в ту пору художника из Студии Грекова. Называлась она "Безымянная высота". Весенняя, глинистая, еще не зазеленевшая травой земля. На ней — два убитых в рукопашной схватке парнишки-солдата — русский и немец. Изображены они были лежащими совсем рядом, голова к голове, словно безымянная высота вдруг уравняла их перед лицом смерти.

Перейти на страницу:

Все книги серии Завтра (газета)

Похожие книги

Славянский разлом. Украинско-польское иго в России
Славянский разлом. Украинско-польское иго в России

Почему центром всей российской истории принято считать Киев и юго-западные княжества? По чьей воле не менее древний Север (Новгород, Псков, Смоленск, Рязань) или Поволжье считаются как бы второсортными? В этой книге с беспощадной ясностью показано, по какой причине вся отечественная история изложена исключительно с прозападных, южно-славянских и польских позиций. Факты, собранные здесь, свидетельствуют, что речь идёт не о стечении обстоятельств, а о целенаправленной многовековой оккупации России, о тотальном духовно-религиозном диктате полонизированной публики, умело прикрывающей своё господство. Именно её представители, ставшие главной опорой романовского трона, сконструировали государственно-религиозный каркас, до сего дня блокирующий память нашего населения. Различные немцы и прочие, обильно хлынувшие в элиту со времён Петра I, лишь подправляли здание, возведённое не ими. Данная книга явится откровением для многих, поскольку слишком уж непривычен предлагаемый исторический ракурс.

Александр Владимирович Пыжиков

Публицистика
Жертвы Ялты
Жертвы Ялты

Насильственная репатриация в СССР на протяжении 1943-47 годов — часть нашей истории, но не ее достояние. В Советском Союзе об этом не знают ничего, либо знают по слухам и урывками. Но эти урывки и слухи уже вошли в общественное сознание, и для того, чтобы их рассеять, чтобы хотя бы в первом приближении показать правду того, что произошло, необходима огромная работа, и работа действительно свободная. Свободная в архивных розысках, свободная в высказываниях мнений, а главное — духовно свободная от предрассудков…  Чем же ценен труд Н. Толстого, если и его еще недостаточно, чтобы заполнить этот пробел нашей истории? Прежде всего, полнотой описания, сведением воедино разрозненных фактов — где, когда, кого и как выдали. Примерно 34 используемых в книге документов публикуются впервые, и автор не ограничивается такими более или менее известными теперь событиями, как выдача казаков в Лиенце или армии Власова, хотя и здесь приводит много новых данных, но описывает операции по выдаче многих категорий перемещенных лиц хронологически и по странам. После такой книги невозможно больше отмахиваться от частных свидетельств, как «не имеющих объективного значения»Из этой книги, может быть, мы впервые по-настоящему узнали о масштабах народного сопротивления советскому режиму в годы Великой Отечественной войны, о причинах, заставивших более миллиона граждан СССР выбрать себе во временные союзники для свержения ненавистной коммунистической тирании гитлеровскую Германию. И только после появления в СССР первых копий книги на русском языке многие из потомков казаков впервые осознали, что не умерло казачество в 20–30-е годы, не все было истреблено или рассеяно по белу свету.

Николай Дмитриевич Толстой-Милославский , Николай Дмитриевич Толстой

Биографии и Мемуары / Документальная литература / Публицистика / История / Образование и наука / Документальное