Генерал Деникин. За Россию, Единую и Неделимую

По утверждению Василия Шульгина, «в гражданском управлении выявилось русское убожество, перед которым цепенеет мысль и опускаются руки…»[97].

Сам Деникин признавал: «Помимо личных ошибок правительства и правителя, в этом печальном исходе ясно обозначилась одна из причин его: возможная для мирного строительства в условиях нормальной жизни страны… коалиция в качестве силы действенной, правящей, оказалась трудно применимой в дни революции, в дни борьбы. Особое совещание, состоявшее из лиц, преданных Родине, но по-разному понимавших ее интересы, не могло работать с должным единодушием».

Если уж в дни эйфории от побед о каком-то единодушии в Особом совещании ещё можно было говорить, то, когда фронт неудержимо покатился назад, «министры» поспешили спасать не Россию, а собственные чемоданы. Доброволия бесславно уходила в Лету.

Сердечное согласие

Пока шла Первая мировая война, полностью поглощённая «сокрушением гуннов» Антанта и помышлять не могла об активной помощи Белому движению. В дееспособность белогвардейцев не очень верили, и, как правило, участие союзников в российских делах ограничивалось лишь бодрыми оптимистическими заверениями. Ни в коем случае не для печати, ибо в начале 1918 года послы Антанты ещё не оставляли надежды убедить Ленина и Троцкого в необходимости содержать фронт против Германии. Даже когда вовсю шёл переговорный процесс в Брест-Литовске.

Когда наконец стало понятно, что поездка в пломбированном вагоне для Ленина и компании даром не прошла и «похабный мир» всё равно будет подписан, англичане и американцы высадили крохотные десанты в Романове-на-Мурмане и Архангельске (1,5 тысячи англичан с двумя орудиями и 100 американцев) под предлогом охраны от захвата немцами громадных военных складов. Здесь же обосновались и несколько военных кораблей союзников. Больше не позволяли события на Западном фронте, где началось наступление немцев во Фландрии и Шампани.

Приход союзных судов не вызвал ни малейшего беспокойства. Товарищ председателя мурманского совдепа кочегар парохода «Вологда» Алексей Юрьев (Алексеев) запросил Совнарком о дальнейших действиях. Получил в ответ 1 марта 1918 года телеграмму от наркома иностранных дел Льва Троцкого с указанием «принять всякое содействие союзных миссий и противопоставить все препятствия против хищников». Воевать самим теперь уже с Россией или хотя бы с какой-то активной её частью у Антанты не было ни сил, ни желания. Гораздо дешевле было бы потратиться на финансирование реальной политической, а лучше военной силы, которая наведёт в стране порядок и продолжит войну с Центральными державами.

14 декабря 1917 года военный кабинет Великобритании принял решение о материальной помощи антибольшевистским силам. С партнёрами по Антанте был подписан меморандум, в котором говорилось, что «если французы возьмут на себя задачу финансирования воинских сил на Украине, то мы могли бы изыскать деньги для других. Несомненно, что США присоединятся к этому процессу».

23 декабря в Париже была подписана Конвенция, которая говорила о разграничении «сфер влияния» в России. Расходы на «святое дело» должен был взять на себя «межсоюзный централизованный орган». Естественно, что ни о каком кредите в 100 млн рублей, о котором пудрил мозги генералу Алексееву представитель французской военной миссии полковник Гюше, и речи быть не могло. Максимум, что сделали союзники для финансирования Белого дела на Юге России на его начальном этапе, – это удачная афёра английского разведчика Теренса Кийза с проталкиванием за взятки 15 млн рублей из уже национализированного большевиками Госбанка в его ростовское отделение. Правда, деньги пришли с большим опозданием – Добровольческая армия уже ушла в Ледяной поход. По свидетельству генерал-лейтенанта Бориса Казановича, к февралю 1918 года из обещанных сумм западные державы реально перевели на счета Белой армии всего лишь 500 тысяч рублей.

Кроме того, англичане взяли на себя переброску денег на Юг, которые собирал кадетский Национальный центр и глава специальной британской миссии при советском правительстве Роберт Локкарт (встречается написание Локхарт), через генеральное консульство США. Поскольку банки не работали, русские деньги собирались якобы для отправки в Лондон через одну английскую фирму в Москве, торговавшую с Россией. Она переправляла наличность в генконсульство, а оттуда рубли шли по разным каналам прямиком к Деникину. «Союзнические миллионы, – писал генерал, – пошли на политическую работу центров, открытие провинциальных отделений и отчасти на образование каждым из них вооружённых сил, преимущественно офицерского состава…»[98]