Генерал Деникин. За Россию, Единую и Неделимую

На посту начальника финансового управления у главкома практически несменяемо находился последний министр финансов Временного правительства Михаил Бернацкий. Он вместе с Деникиным рассчитывал на то, что захвативший в Казани золотой запас империи адмирал Колчак поделится его частью с отчаянно нуждавшейся в деньгах Добрармией, хотя бы для того, чтобы подкреплять золотом печатанье собственных банкнотов. Тщетно, адмиралу золото было необходимо, чтобы содержать чехов и вовремя расплачиваться с союзниками.

Но без денег ни о какой успешной мобилизации и речи быть не могло. Поэтому Бернацкий выпустил в обращение в 1919 году билеты Государственного казначейства 12 номиналов. Первая буква серии обозначала город, в котором печатались денежные знаки. Все надписи и тексты были сделаны по правилам старой орфографии. На купюрах были изображены исключительно патриотические мотивы – «Царь-колокол» (1000 рублей, обиходное название «деникинские колокольчики»), «Минин и Пожарский», «Медный всадник», памятник «Тысячелетие России», «Кремль». До марта 1920 года успели напечатать порядка 30 млрд рублей.

В ходе похода на Москву и наплыва разнообразных денежных «бумажек» Бернацкий вынужден был пойти сначала на обмен советских «пятаковок» на «колокольчики», делавшийся из расчёта 500 рублей на человека, а затем и на их аннулирование, здраво полагая, что иначе они наводнят освобожденную территорию и облегчат подрывную работу большевиков в тылу армии. Естественно, что это вызвало массовую спекуляцию, когда деньги таскались за наступающими частями возами и улетучивались «по законам военного времени» без всякого контроля.

Поскольку наличных денег всё равно не хватало из-за высокой покупательной способности крестьянства, располагающего «твёрдыми» натуральными продуктами, Бернацкий, с одной стороны, добивался резкого повышения косвенных налогов «на мужика» (к этой мере он прибегал, ещё будучи министром Временного правительства осенью 1917 года, повышая косвенные налоги и вводя монополию на чай, сахар и спички), чтобы снизить его аппетиты. С другой – он настаивал на сохранении в обращении керенок и даже передаче части их запасов из Сибири на Юг. В 1919 году пароход «Витим» доставил в Крым целый 1 млрд керенок.

Однако денежная чехарда, неустойчивая работа печатного станка, выпускавшего некачественную «продукцию», и та же самая коррупция лишь способствовали настоящему наводнению фальшивками. В Одессе, Ростове, Крыму, Екатеринодаре, Харькове, Киеве ассигнации печатали в подвалах и на чердаках. Писатель Константин Паустовский вспоминал, что «многие предприимчивые граждане делали фальшивые деньги у себя на дому при помощи туши и дешёвых акварельных красок. И даже не прятали их, когда кто-нибудь посторонний входил в комнату».

Всё это, естественно, привело к громадной девальвации и потере доверия к «колокольчикам». Бернацкий попытался было спасти ситуацию, выпустив 1 января 1920 года краткосрочные 6-процентные обязательства в 100 тысяч рублей с розовым орлом и надписью «Единая Россия». Сроки погашения указывались 1 марта, 15 августа и 15 ноября. Но дураков среди мужиков уже не было, никто не сомневался, что с приходом большевиков «розовыми орлами» уже придётся оклеивать клозеты.

Неотрегулированность финансовой системы и «полевое управление» хозяйством привели к тому, что местное самоуправление просто устранялось от вопросов мобилизации, реквизиций, размещении войск, за которые им попросту не платили.

В итоге ни одна из намеченных реформ не была доведена до конца. Вопросы собственности, земельного передела, трудового законодательства, внутренней политики, специфики казачьих и «крестьянских» областей, будущего политического устройства, взаимоотношений с отколовшимися бывшими губерниями империи и прочее остались «заболтанными» и «провисшими». Если на фронте, благодаря фанатической преданности Идее, войска ещё шли в атаку, то тыл начал разваливаться гораздо раньше военных поражений.

Интересно, что сам главком ВСЮР ни себя, ни семью особо не баловал. В письме к жене от 11 июля 1919 года Деникин заметил: «Особое совещание определило мне 12 000 рублей в месяц. Вычеркнул себе и другим. Себе оставил половину (около 6300 рублей). Надеюсь, ты не будешь меня бранить». До этого оклад «царя Антона» исчислялся всего в 1 тысячу рублей в месяц. Оклады военным, будучи установленным ещё в феврале 1918 года, были нищенскими. Мобилизованные солдаты получали 30 рублей в месяц, офицеры от прапорщика до главнокомандующего – от 270 до 1000 рублей. При этом прожиточный минимум для рабочего в ноябре 1918 года был определён советом екатеринодарских профессиональных союзов в 660–780 рублей. Зарплата шахтёров Алесандровска-Грушевского летом 1919 года составляла 450 рублей в месяц у зарубщика, 300–400 рублей – у запальщика, 300–500 рублей – у тягальщика. В 1919 году положение несколько улучшилось: дважды удалось поднять офицерские оклады на 450—3000 рублей и 700—5000 рублей.