Генерал Деникин. За Россию, Единую и Неделимую

«Осенью 1918 года германские корпуса, оккупировавшие Дон и Малороссию, разложились в одну неделю, повторив до известной степени пройденную нами историю митингов, советов, комитетов, свержения офицерского состава, а в некоторых частях – распродажи военного имущества, лошадей и оружия… Только тогда немцы поняли трагедию русского офицерства. И нашим добровольцам приходилось видеть не раз унижение и горькие слезы немецких офицеров – некогда надменных и бесстрастных.

– Ведь с нами, с русскими, это же самое сделали вы – собственными руками…

– Нет, не мы – наше правительство, – отвечали они. Зимою 1918 года я, как командующий Добровольческой армией, получил предложение от группы германских офицеров, желавших поступить в нашу армию рядовыми добровольцами…»[105]

Наиболее кроваво уход немцев сказался на юге Новороссии. Если границу Области войска Донского ещё худо-бедно охраняли кавалерийскими заставами донцов и переброшенной Деникиным с Северного Кавказа 3-й пехотной дивизией (2,5 тысячи штыков) генерал-лейтенанта Владимира Май-Маевского (весной вступил рядовым в дроздовский отряд) с бронепоездами, броневиками и авиационными отрядами, то украинская сторона после ухода немцев просто взорвалась мятежами. В Каменноугольный район, где было сильное влияние большевиков, Краснов выдвинул части 3-й и 2-й Донской дивизий и занял Луганск, Дебальцево и Мариуполь, но отсутствие германской помощи и недоверие союзников делало эффект от этого заслона эфемерным. До первого серьёзного натиска красных.

В Донбасс начали проникать большевистские агитаторы, вновь формировавшие отряды Красной гвардии. Атаман Гайдамацкого коша Симон Петлюра и бывший премьер-министр УНР Владимир Винниченко подняли восстание против гетмана Скоропадского и с помощью сечевых стрельцов Евгения Коновальца (один из создателей ОУН) пошли на Киев, где провозгласили создание Директории. С ними шли на «мать городов русских» все, кто хотел пограбить помещичьи имения и тряхнуть богатых мещан. В Гуляйполе вольготно себя чувствовал партизанские отряды Нестора Махно, Фёдора Зубкова и Иванько. Только на Херсонщине и в Таврии партизанили крестьянские отряды командиров Масенко, Горбенко, Павловского, Ткаченко, Тарана и других (до 120 отрядов), которые вообще не придерживались никакой политической ориентации и считались «зелёными». Атаман Григорьев с Херсонской дивизией, в которую вошли 6 тысяч штыков из 117 отрядов, захватил Николаев, Херсон, Бирзулу, Колосовку и угрожал Одессе.

В брошенной всеми «жемчужине у моря» начался настоящий разгул бандитизма. «Король Одессы» знаменитый налётчик Мишка Япончик (настоящее имя Моисей Винницкий) штурмом взял тюрьму и выпустил всех заключённых, создав настоящий боеспособный кулак (обыватели с ужасом утверждали, что у него «под ружьём» до 20 тысяч босяков и жиганов). Банки и гостиницы грабились как расчёской – в одно и то же время согласованно по всему городу. В Русский театр, где собирались на спектакль офицеры, швырнули бомбу.

В конце февраля 1919 года союзники наконец двинули в Херсон и Николаев свои мизерные части – батальон греков на ослах, две роты французов при двух горных пушках (вместе с белогвардейцами – около 5 тысяч). Навстречу им вышел тот самый атаман Григорьев, который на тот политический момент уже перестал быть царским штабс-капитаном, гетманским полковником, «стрельцом» Петлюры и предпочёл стать комбригом 1-й Заднепровской бригады красных. Атамана обидело (его убедил в этом начальник штаба Юрко Тютюнник), что Петлюра не назначил Григорьева на пост военного министра, поэтому теперь надеялся, что красные оценят его заслуги и назначат на должность главы «Реввоенсовета Украинской Красной армии».

«Ослиная кавалерия» ничуть не испугала Григорьева, располагавшего подавляющим перевесом. После кровопролитного боя с греками (французы «обеспечивали тыл», а один их полк вообще отказался высаживаться на помощь грекам) его части ворвались в Херсон, где им сдались около 400 эллинов. Все пленные были расстреляны по приказу красного комбрига – Григорьев велел «пленных не брать». Для устрашения на будущее. Общие потери союзников составили порядка 600 человек. Удивительно, но именно эта мера помогла атаману через несколько дней взять и Николаев, а в начале марта – Одессу. Было взято огромное количество военного снаряжения и вооружения, в том числе пять танков, бронепоезд, десятки орудий.