Генерал Деникин. За Россию, Единую и Неделимую

Логика главкома вполне понятна. «Лично для меня, – писал Деникин, – эта борьба за приоритет Добровольческой армии, веденная вокруг моего имени, была до крайности тягостна. И в душе я готов был не раз помириться со всеми недостатками разъединённого фронта, лишь бы окончилось это прискорбное соревнование, возбуждавшее общественные страсти, отзывавшееся на фронте и ронявшее нас в глазах союзников. Положение моё было тем более трудным, что ни одна из известных мне русских общественных групп, ни одна область, ни одна армия, не исключая даже Донской, не выдвигали генерала Краснова на пост главнокомандующего соединёнными силами Юга».

Необходимо было принимать тяжёлое решение – и Краснов нехотя вынужден был подчиниться. Раздосадованный этим и понимавший конец своей карьеры генерал Денисов тут же прошипел рядом: «Вы подписываете себе и Войску смертный приговор».

26 декабря 1918 года вышел приказ по ВСЮР Деникина: «По соглашению с атаманами Всевеликого войска Донского и Кубанского, сего числа я вступил в командование всеми сухопутными и морскими силами, действующими на Юге России»[107].

Однако Краснов тут же опубликовал «пояснение» к приказу «во избежание кривотолков»: «Объявляя этот приказ донским армиям, подтверждаю, что по соглашению моему с главнокомандующим Вооруженными Силами на Юге России, генерал-лейтенантом Деникиным, конституция Войска Донского, Большим войсковым Кругом 15 сентября с. г. утверждённая, нарушена не будет. Достояние донских казаков, их земли и недра земельные, условия быта и службы донских армий затронуты не будут. Единое командование есть своевременная и необходимая ныне мера для достижения полной и быстрой победы в борьбе с большевиками».

Тем временем к исходу января 1919 года положение усугубилось. Краснов слал отчаянные телеграммы в Екатеринодар: «События идут скорее, нежели я ожидал. На Украине, в Харьковской и Екатеринославской губерниях разложение полное. Большевики послали туда пока четыре свои полка, около которых спешно формируют целую армию. По имеющимся у меня сведениям, они предполагают двинуть 90 тысяч войска при сильной артиллерии на Луганск, Дебальцево, Юзовку, чтобы выйти в Таганрогский округ, где они рассчитывают найти благодарную почву для поднятия всего населения округа против казаков…»[108]

У страха глаза, как известно, велики, у красных на тот момент просто не было сил для сдвоенного удара из Украины и из Воронежа. Группа войск Курского направления под командованием Иннокентия Кожевникова была скована действиями против петлюровцев и не могла вести активных действий в Донбассе, 8-я армия рекомендованного Троцким на должность командующего Южным фронтом Владимира Гиттиса (царский полковник) застряла в снегах под Лисками и Миллерово, где ему успешно противостояли 8—10 тысяч донцов командующего войсками Чертковского района генерал-майора Александра Фицхелаурова. 10-я армия Александра Егорова прочно засела в оборону под Царицыном, сражаясь с конницей генерал-майора Константина Мамонтова. Генерал только за октябрь положил в сшибках 40 % казаков и 80 % офицеров. Лишь 9-я армия бывшего прапорщика Павла Княгницкого успешно наступала узкой полосой из района Поворино – Елань – Балашов на разложенные донские полки. Периодически им в хвост впивался блистательный Гундоровский полк любимца Донской армии генерал-майора Адриана Гусельщикова, сея панику и неуверенность в несомненном успехе.

По данным Краснова, общая численность наступающих красных составляла «123 500 красноармейцев при 468 орудиях. Войско же Донское, считая и железнодорожную стражу и гарнизоны городов и станиц, имело 76 500 человек под ружьём при 79 орудиях». Учитывая полный перевес донцов в кавалерии и манёвре, не столь уж катастрофическая разница.

Деникин только к концу января выбил красных из Грозного и Владикавказа. Очищение Северного Кавказа позволило главкому перебросить на поддержку Май-Маевского 1-ю пехотную дивизию генерал-лейтенанта Сильвестра Станкевича (своего однокашника по Киевскому пехотному юнкерскому училищу). Они поддержали там полторы донские дивизии (8 тысяч штыков и сабель при 16 орудиях и двух бронепоездах) Генерального штаба генерал-майора Петра Коновалова.

Заткнув одну дыру, предстояло затыкать следующую – на Хопре. Однако тут сам главком угодил в ту же ловушку, что и Краснов. Под рукой были только кубанцы (до 30 тысяч), которые безропотно воевали у себя и на Кавказе, но не понимали, почему они должны воевать за донцов, когда те сами отказываются выходить за пределы Области войска Донского. Дошло до того, что Деникин сам обратился к Донскому кругу с просьбой «выслать на Кавказ своих делегатов – уговаривать кубанских казаков, во что бы то ни стало желавших побывать в своих станицах, ехать на помощь старшему брату».

Здесь приходится согласиться с самим Красновым, полагавшим, что к февральской сессии Круга главком ВСЮР не собирался проявлять особой активности, ожидая выборов нового атамана.