Генерал Деникин. За Россию, Единую и Неделимую

Делегаты не верили своим ушам. Это всё исходило из уст того самого Петра Краснова, который лишь недавно рассказывал о «странствующих музыкантах», убеждая всех, что главком ВСЮР – «неспособный на творчество», «совершенно не понимающий характера войны с большевиками» и т. п. К проникновенной речи делегаты и отнеслись проникновенно, сосредоточив весь огонь на генерале Денисове (по определению Деникина, «этот человек обладал исключительной злобностью и самомнением, вооружавшими против него людей»). Командующего обвинили в развале фронта и тыла, провале мобилизации, злоупотреблениях реквизициями и проч. Краснов, как мог, защищал его, но было понятно, что Кругу «нужна кровь» и он её во что бы то ни стало добьётся.

Основные страсти решено было перенести на следующий день. Но следующий день начался с ещё более серьёзного скандала – пришло сообщение, что ночью было совершено покушение на лидера левой оппозиции меньшевика Павла Агеева, верного калединца и деникинца. Тёмные личности в военных шинелях дважды выстрелили из браунинга ему в живот. Зная об отношении Агеева к атаману, делегаты тут же обвинили в покушении сторонников Краснова, что дополнительно накалило обстановку на Кругу, где уже не было места пафосу. Семь округов (главным образом тех, где шли боевые действия) против четырёх выразили недоверие генералам Денисову и Полякову. Краснов в последний раз вступился за оставшихся своих союзников: «Выраженное вами недоверие к командующему армией генералу Денисову и его начальнику штаба Полякову я отношу всецело к себе, потому что я являюсь верховным вождём и руководителем Донской армии, а они только мои подчинённые и исполнители моей воли. Я уже вчера говорил вам, что устранить от сотрудничества со мною этих лиц – это значит обрубить у меня правую и левую руки. Согласиться на их замену теперь я не могу, а потому я отказываюсь от должности донского атамана и прошу избрать мне преемника».

Постановили большинством голосов – «отставку принять». Довольный председатель совета управляющих Африкан Богаевский завёз в атаманский дворец протокол Круга. Согласно статье № 21 Основных законов Всевеликого войска Донского, пернач без всяких выборов спокойно приплывал в его руки. Обошлось без лишних утешений и популизма. Пост сдал – пост принял.

Непонятно зачем, рано утром Краснов всё же метнулся в Кущёвскую, встречать «поезд победителя» – на станцию степенно подходил эшелон главкома ВСЮР, предусмотрительно «опоздавшего» на Круг. Деникин так описал свою последнюю встречу с яростным оппонентом: «Здесь, на границе Донской области, встретил меня бывший атаман генерал Краснов, предупредивший лидеров донской оппозиции, также желавших побеседовать со мной до выступления моего на Круге… В третий раз за время борьбы на Юге я встречался с человеком, с которым судьба так резко столкнула меня на широкой, казалось, русской дороге. Передо мной был уже не гордый своими и донского казачества заслугами атаман, а человек, жестоко придавленный судьбой за свои и чужие вины. Человек, несомненно, одарённый, но не владевший своим словом и чувствами, создавший себе повсюду противников и врагов и нерасчётливо расточавший свои силы на борьбу с ними. И никакой горечи против него в душе моей тогда не было. Я выразил Краснову сожаление об его уходе. Он ответил: „Круг подчинится всякому вашему слову…“»[112]

Атаман в своих воспоминаниях приводит якобы обронённую Деникиным фразу: «Как жаль, что меня не было. Я бы не допустил бы вашей отставки». Маловероятно, чтобы главком мог подобную несуразицу сказать даже из особого политеса – в это не поверил бы никто, и в первую очередь сам атаман.

Деникин же и мысли не допускал, чтобы экс-атаман оставался в Новочеркасске и даже теоретически попытался бы повлиять на местные политические элиты. С глаз долой – из сердца вон. По признанию Краснова, главком настоятельно ему рекомендовал, «что присутствие атамана вблизи от Войска Донского нежелательно, потому что будет волновать казаков, и советовал атаману уехать пока отдохнуть в Крым, где ему покровительство окажут французы. Атаман предпочёл ехать в Батум, и было решено, что он в ближайшие дни покинет Новочеркасск».

Какое уж тут «не допустил бы». Тем более что вместо отставленных назначения получили личные враги Краснова – командующим Донской армией стал генерал-майор Владимир Сидорин (тут же был произведён в генерал-лейтенанты), начальником штаба – Генерального штаба генерал-лейтенант Анатолий Кельчевский. Испытанный чернецовец генерал Эммануил Семилетов взялся командовать всеми партизанскими отрядами Дона. Все эти кандидатуры впервые были согласованы новым атаманом с главкомом ВСЮР. Ни политических, ни тем более военных конкурентов у главкома уже не оставалось. Генерал Деникин становился «единым и неделимым» командующим всеми антибольшевистскими силами огромного региона. За глаза его начинали называть «царём Антоном».

Цена интервенции