Генерал Деникин. За Россию, Единую и Неделимую

Подчеркнём, что повстанцы отнюдь не были «отъявленной контрой». Даже после всего происшедшего сам Кудинов подчёркивал, что они были за советскую власть и Советы, но без коммунистов и продотрядов. Казачество, вопреки сложившимся стереотипам, всегда было республиканцами, ибо вековые традиции вольницы предусматривали как раз выборное управление и самоуправление.

Однако после кровавого душа, устроенного казакам пришельцами, нечего было ждать ответной милости. Из-за проблем с боеприпасами на пленных пуль не тратили – просто рубили шашками целые толпы связанных красноармейцев (в первые дни восстания на тот свет отправили около 5 тысяч пленных). Тех самых воронежских и саратовских мужиков, с которыми лишь недавно делились махоркой и кормили вшей в окопах германской войны. У братоубийственной войны нет никаких законов – сплошное беззаконие.

Лишь через две недели красные смогли сосредоточить против восставших в Букановской и Слащёвской 1-й Московский революционный пехотный полк (4 тысячи штыков), 5-й Заамурский конный полк (800 сабель) при двух батареях. К Казанской подтягивался 4-й Кронштадтский матросский полк (1800 штыков), бригада курсантов (3000), два карательных отряда (900) и крестьянская дружина (600). Однако в двух боях 14–15 марта каратели были разгромлены, повстанцы отбили Еланскую и взяли Букановскую. 4-я дивизия подхорунжего Кондрата Медведева вырубила 700 человек и взяла 1600 пленных. Нет нужды говорить, что сделали с пленными.

Красные срочно перебрасывали на подавление восстания части 8-й и 9-й армий, но их либо били, либо они сами отказывались воевать.

28 марта Кудинову пришло известие о том, что 4-й Сердобский красный полк Врановского, перестреляв комиссаров, перешёл на сторону восставших. Красные попытались было действовать уговорами, но Кудинов вообще отказался отвечать на призыв Троцкого образумиться. Повстанцы намертво ушли в оборону в Большой излучине Дона. На позициях было население станиц и хуторов в полном составе, шла война народная, священная война за жизнь.

15 апреля наконец была установлена связь с белыми. На аэроплане к повстанцам прилетел сотник Пётр Богатырёв с известием о том, что к ним собирается пробиваться конная группа генерал-майора Александра Секретёва. Командующий Донской армией генерал Сидорин распорядился направить его в рейд по маршруту Миллерово – Дёгтево – хутор Сетраков – Казанская.

13 мая прибыл ещё один аэроплан капитана Иванова, который привёз письмо начальника штаба армии генерала Кельчевского: «На командуемую вами армию отпущено пять миллионов рублей, которые будут переданы в ваше распоряжение со следующим аэропланом»[128]. При этом Кудинов подчёркивает, что на самом деле аэроплан привёз всего 250 тысяч («а куда исчезла остальная сумма, об этом знает один Бог и генерал Сидорин»).

К маю 1919 года на повстанцев навалилась вся 9-я армия красных (свыше 40 тысяч штыков и сабель), но реальных успехов добиться она так и не смогла, несмотря на подавляющее преимущество в живой силе и технике. Лишь чуть потеснила донцов с позиций.

25 мая Дон сотрясла канонада орудий спешащего Секретёва, открывшего шквальный огонь по наступающим красным. Белая конница с боем форсировала обмелевший Северский Донец, ударив в стык между 8-й и 9-й советскими армиями на участке Калитвенская – Екатерининская. Вдоль железной дороги Лихая – Царицын при поддержке донских бронепоездов в атаку ринулся 2-й Донской корпус с конницей генерала Мамонтова.

Секретёв прорвал заслоны 15-й Инзенской дивизии, вышел к Казанской и с ходу взял Мигулинскую, выдавив красных за Хопёр. Параллельно были взяты Миллерово, Криворожий, Дубовый, Гусев. 9-я армия покатилась назад.

Северный фронт Деникина был восстановлен. Можно было перевести дух и начать готовить наступление на Москву.

Из письма члена Донревкома И. Рейнгольда в ЦК РКП(б), 1919 год.:

«Казаков, по крайней мере огромную их часть, надо будет рано или поздно истребить, просто уничтожить физически, но тут нужен огромный такт, величайшая осторожность и всяческое заигрывание с казачеством; ни на минуту нельзя упускать из виду того обстоятельства, что мы имеем дело с воинственным народом, у которого каждая станица – вооружённый лагерь, каждый хутор – крепость. И политика массового их истребления без всякого разбора приведёт к тому, что мы с Доном никогда не справимся, а если и справимся, то после долгой, кровавой и упорной борьбы. Опыт Вёшенского восстания показал, что казаки чрезвычайно чутки к проводимой по отношению к ним политике и, раз загоревшись, пожар восстания быстро охватывает десятки тысяч казаков. Между прочим, ничто не содействовало так успеху восстания, как попавшие к ним благодаря возмутительной расхлябанности местных советских органов тезисы и директивы ЦК партии по вопросу об отношении к казакам.

Эти тезисы в руках казачьих офицеров послужили прекраснейшим материалом для агитации против Советской власти как явно стремящейся к уничтожению казачества…