Генерал Деникин. За Россию, Единую и Неделимую

Именно «угольные интересы» союзников вынудили «владеющих ситуацией» Деникина и Романовского на совещании в Екатеринодаре доказывать новоиспечённому командующему Добрармией Врангелю необходимость не наступления, а обороны по Манычу и переброски высвобождающихся с Кавказа сил на каменноугольный район и Харьков. Врангель и Юзефович были против: «Я горячо возражал, со своей стороны предлагая освобождающиеся части моей армии перебрасывать в район станции Торговой с тем, чтобы в дальнейшем, по сосредоточении здесь армии действовать вдоль линии Царицынской железной дороги, на соединение с сибирскими армиями адмирала Колчака, победоносное продвижение которого задерживалось угрозой со стороны красных его левому флангу. Генерал Романовский мне возражал, доказывая необходимость, прежде всего, обеспечить за нами жизненно необходимый нам Каменноугольный бассейн и указывая на то, что харьковское направление, как кратчайшее к главному объекту действий Москве, должно почитаться главнейшим».

Придётся поспорить с начальником штаба ВСЮР по поводу «жизненной необходимости» Донбасса, ибо уголь – это замечательно, но в преддверии грядущей весны и отсутствия развитой промышленности и железных дорог на занятой белыми территории особой надобности в нём не было. К тому же рудники Александровск-Грушевского вполне удовлетворяли бы скромным «угольным потребностям» армии, даже учитывая то, что в огне Гражданской войны «угорели» до 30 % дореволюционных шахтёров. Интересно, что в составе Добровольческой армии 4-й Корниловский ударный полк был полностью укомплектован донбасскими шахтёрами (почти целиком уничтожен в марте 1920 года под станицей Шкуринской на Кубани).

В то время как обрубить Волгу, эту «большевистскую аорту», было куда более важно. При этом наступать на восток значило идти по казачьим областям к богатому Поволжью, где непременно поддержали бы белых. Идти на запад – значило с ходу попасть в логово большевизма – Донбасс, с его обилием пролетариата и махновским сельским населением. К тому же развитая сеть железных дорог ставила войска под угрозу атаки с тыла и фронта от многочисленных красных бронепоездов.

Кроме того, в Новороссии действовали как интервенты, так и Крымско-Азовская армия генерала Боровского, поддерживаемая успешно противостоящей красным дивизией Май-Маевского. Против них сражались полупартизанские соединения Григорьева и Махно, а также не очень организованная группа войск Кожевникова, которую больше интересовали не белые, а валившаяся им в руки петлюровская Украина. Иными словами, как раз в Каменноугольном районе логичнее было бы выставлять «слабый заслон» и все силы направлять на Волгу, куда, собственно, Деникин обещал ещё Краснову повести наступление после очищения Кубани от большевиков.

А стало быть, внешнеполитические интересы и «обязательства» перед союзниками в очередной раз сыграли злую шутку как с Россией вообще, так и с Деникиным в частности, заставив его перенаправить основной удар с востока на запад.

Впрочем, сам Деникин объяснял свою позицию тем, что Добрармию ни в коем случае нельзя уводить с Дона на Волгу, ибо Донская армия и держится только исключительно благодаря присутствию здесь добровольцев. Романовский утверждал, что «если бы Кавказская Добровольческая армия ушла и обнажила левый фланг донцов, не будучи вынуждена к тому силой противника, я убежден, что не только не стали бы донцы защищать никакого плацдарма, но все, что есть у них, развалилось бы совершенно, и мы имели бы за Доном массу беженцев и незначительные донские партизанские отряды… Конечно (при этом), на главнокомандующего со стороны донцов, возможно, и кубанцев, легло бы обвинение в предательстве».

Главком полагал, что если принять вариант Врангеля и увести большую часть армии на Волгу, то «освобождавшиеся 13-я, 14-я и часть 8-й советской армии получали возможность нанести удар во фланг и тыл Донской».

Крайне маловероятно, ибо как раз в этой ситуации перед левым флангом красных вырастала бы мощная ударная сила, способная конными массами пробить брешь в обороне и по заволжским степям ударить на Воронеж и Саратов, расплющив о наступающих колчаковцев Камышинскую группу войск красных. Как раз именно это вынудило бы Вацетиса перебрасывать им навстречу эти армии, пытаясь задержать наступление, что, с одной стороны, снизило бы давление на донцов, с другой – внесло бы хаос и сумятицу в расположение войск.

В этот момент, к счастью для штаба ВСЮР, Врангеля свалил сыпной тиф. До середины марта он, сдав командование Юзефовичу, метался между жизнью и смертью.