Генерал Деникин. За Россию, Единую и Неделимую

Здесь стоит остановиться на взаимоотношениях двух выдающихся деятелей Белого движения, ибо их влияние на политическую ситуацию в тылу Юга России равнялось, вероятно, «лишней» армии красных на фронте. Слишком много надежд было связано с каждым из них как в военных, так и в политических кругах. Оба – сильные личности, достаточно популярные и авторитетные в Доброволии. Деникин был одним из отцов-основателей Белого дела, Врангель – вероятно, самым блистательным из «поздней когорты» белых генералов. Деникин – тихий, скромный, временами застенчивый и абсолютно неамбициозный, без устали преследующий только общегосударственную цель в Белом движении. Врангель – громогласный, энергичный, не останавливающийся перед жёсткими решениями, граничащими с жестокостью, склонный к популизму и демонстративности, не стесняющийся жаловаться, кляузничать, объясняя всё это интересами дела. Они даже внешне были абсолютными антиподами – небольшого роста, лысый, склонный к полноте Деникин с профессорской бородкой; и высокий, стройный, худой до субтильности, длинноногий Врангель с усиками. Один – пехотинец, второй – кавалерист. Один – сын крепостного, второй – потомок древнего рыцарского рода. Один – сделавший себя сам и пробивший лбом косную стену царского местничества и бюрократизма на пути наверх. Второй – представитель огромного сплочённого клана, блистательный столичный лейб-гвардеец. Один – потевший в юнкерах, тащивший офицерскую лямку в войсках, корпевший над учебниками в жутком конкурсе в Академию и считавший копейки. Второй – лощивший столичные тротуары студент Горного института, ушедший скуки ради в лейб-гвардии Конный полк. Оба прекрасно проявили себя в войнах с Японией и Германией, собрали по горке орденов и золотому Георгиевскому оружию. 4-я Железная бригада Деникина гремела на Юго-Западном фронте, 1-й Нерчинский полк Врангеля яростно рубился в Галиции тоже на Юго-Западном. Оба отличились в Луцком прорыве и были на хорошем счету у командования. Оба пользовались огромным авторитетом у подчинённых, но первый – за профессиональные качества, твёрдость духа в сочетании с мягкостью характера, второй – за железную волю, отчаянную храбрость, непреклонность в сочетании с суровостью характера, вызывавшей трепет в сердцах. Деникин не умел юлить, лавировать, играть в «комбинации», Врангель – часто шёл на компромиссы, создавал «партии», играл в заговоры, когда надо было, готов был идти на открытую лесть. Деникин даже на высочайшем посту не желал никого обидеть, ущемить, обойти чинами, сместить, повысить голос, Врангель – причитал, требовал, жаловался, бил в колокола, взывал к «общественности», бросал, когда человек выполнил нужную ему функцию. Деникин до последнего дня держался за Романовского и защищал его, даже когда все вокруг обвиняли его в «социализме», «масонстве», «измене», всех поражениях армии. Врангель – то обвинял Покровского в разгуле и жестокостях, то возносил до небес и поручал те дела, на которые либо не был способен, либо боялся бросить на себя тень (разгон кубанской Рады); то жаловался главкому на Шкуро и требовал его отставки, то лично прибыл к нему, осыпая комплиментами и приглашая принять участие в заговоре против главкома; то давал блистательную аттестацию Мамонтову, то настаивал на его аресте. Деникин старался закрыть глаза на все злоупотребления и безобразия тыла, мечтая лишь дойти до Москвы, а там разберёмся. Врангель – не колеблясь вешал мародёров из числа офицеров, железной рукой наводил порядок в тылу, строго следил за дисциплиной.

Деникин и Врангель – лёд и пламень Белого дела, вражда которых это дело во многом и сгубила.

Именно Деникин выдвинул на 1-ю конную дивизию приехавшего из Киева и разочаровавшегося в гетмане Врангеля в 1918 году, как популярного кавалерийского генерала. Притом что именно конных военачальников у главкома было много на Юге России, выбирать было из кого, но заслуги Великой войны, старая должность начдива Врангеля и стремление к воссозданию старых воинских традиций взяли своё.

Собственно, барон прекрасно справился со своими обязанностями и воевал на Северном Кавказе более чем успешно. Недаром ему за громкие победы присвоили чин генерал-лейтенанта. Терцы и кубанцы под его командованием не знали поражений и на руках носили своего далёкого от русского казачества начдива.

Вполне объяснима трогательная забота главкома о больном тифом Врангеле и его последующее назначение командующим Кавказской армией. До лета 1919 года отношения в дуэте Деникин – Врангель можно назвать если не тёплыми, то уж точно вполне благожелательными. Недаром оба отмечают в своих воспоминаниях прекрасные впечатления от первого знакомства и начального этапа отношений.