Генерал В. А. Сухомлинов. Военный министр эпохи Великой войны

В свою очередь Сухомлинов выдвинул землевладельцу ультиматум: либо тот добровольно соглашается на развод, либо готовится к тому, что генерал использует все имеющиеся в его распоряжении средства²³¹. Депутат IV Государственной думы монархист В.В. Шульгин был лично знаком с Бутовичем и с его слов в мемуарах отмечал, что именно этот инцидент послужил причиной категорической принципиальности Владимира Николаевича в этом вопросе: «Я бы дал развод, пусть уходит куда хочет. Но когда Владимир Александрович Сухомлинов, генерал-губернатор и командующий войсками, пробовал мне угрожать, требуя развода, я вспомнил, что мой предок Бутович подписал решение Переяславской Рады. Бу-то-ви-ча-ми не командуют, хотя бы Сухомлиновы, и им не угрожают! И я ответил отказом: не дам развода!»²³²

В итоге Бутович стал максимально препятствовать разводу. Оскорбленный муж забрасывал Министерство внутренних дел письмами на имя П.А. Столыпина, где Сухомлинов изобличался в аморальном поведении и злоупотреблении властью; такие же жалобы с просьбами «укротить расходившегося ловеласа» были адресованы и военному министру генералу А.Ф. Редигеру²³³. Помощник военного министра А.А. Поливанов отмечал в дневнике: «13 декабря 1907 г. По поручению военного министра говорил со Столыпиным относительно соответствия Сухомлинова своему месту, получил ответ: „на 3+“ и вместе с тем получил пачку писем относительно амурной авантюры Сухомлинова в Киеве с просьбой произвести расследование. <…> 8 марта 1908 г… являлся г. Бутович, обвиняющий Сухомлинова в связи с своей женой, жаловаться на постоянное везде и всюду преследование его какими-то агентами; говорил, что хочет бить Сухомлинова, что дать развод готов, но взять на себя вину не хочет, что хочет заявить на себя прокурору о своем вызове на дуэль Сухомлинова. Производит впечатление ненормального…»²³⁴

Генерал Поливанов даже сделал личный доклад императору о жалобах «ненормального», но Николай II решил не начинать разбирательство, заметив лишь, что «неудобно», когда столь известная личность оказывается замешана в такие неприличные истории²³⁵. Было ли здесь дело в несчастном браке, или же сыграли свою роль действительно сильные чувства, так или иначе, Екатерина даже отказалась от всех прав опеки над сыном. Не каждая мать пошла бы на такой крайний шаг. Впрочем, письма к генералу и та преданность, которую она впоследствии выказала, склоняют нас ко второму утверждению²³⁶.

Таким образом, чтобы вступить в новое супружество, Екатерине пришлось самой начинать процесс расторжения брака, что в ее случае было практически неосуществимым. Ведь в Русской православной церкви, к которой принадлежали и Сухомлинов, и супруги Бутовичи, вопросы расторжения брака подпадали под юрисдикцию Священного синода. Этот орган управления РПЦ признавал только четыре повода к разводу: заключение брака в близких степенях родства; безвестная отлучка одного из супругов в течение не менее пяти лет; добрачное сумасшествие; нарушение супружеской верности одною из сторон. Как видим, ни один из этих мотивов использовать было нельзя.

По стечению обстоятельств именно в то время в Синоде проходили заседания комиссии по расширению существовавшего перечня поводов к разводу. В числе других мотивов, признанных комиссией, было указанно и жестокое обращение мужа с женой. Екатерина Викторовна тотчас же подала прошение на высочайшее имя о жестоком обращении с нею мужа, доходящем будто бы до истязательства. Но радость ее оказалась преждевременной: постановления комиссии не прошли еще ни через Государственную думу, ни через Государственный совет и потому представляли собой только законодательные предложения, а не закон, и до надлежащего утверждения их бракоразводные дела должны были производиться по старому законодательству²³⁷.

Пытаясь использовать свой самый сильный козырь – благосклонное отношение к нему императора, Сухомлинов написал письмо в Синод с запросом, не может ли в его случае быть дано специальное разрешение на расторжение брака. Возможно, Николай II своей властью мог бы развести Бутовичей?²³⁸ Церковь, вспомним, не была отделена от государства, земным главой ее являлся император, от имени которого этим ведомством управлял обер-прокурор мирянин. Однако ответ, полученный от обер-прокурора Синода, не обнадеживал: в православной церкви не может быть развода по чьему-либо приказу. Он также сообщал «о единственном возможном поводе для развода – обвинении г-жою Бутович своего мужа в нарушении святости брака». Причем для подобного рода обвинения требовалось указать как лицо, с которым обвиняемая сторона нарушила «святость брака», так и подкрепить факт этого нарушения двумя свидетельскими показаниями.

Это требование поставило Екатерину Викторовну в затруднительное положение: осенью 1908 г. ее муж с сыном проводили время в Париже, и, следовательно, свидетелей его прелюбодеяния, а равно и соучастницу нужно было искать там же. На помощь в поисках «свидетелей» пришел Сухомлинов, ведь для всесильного генерал-губернатора сделать это было не трудно.