Генерал В. А. Сухомлинов. Военный министр эпохи Великой войны

По мере укрепления армии и приведения ее в боеспособное состояние появлялась возможность более активных действий с первых же дней войны. В связи с этим мобилизационное расписание 1910 г. подвергалось различным улучшениям. К.Ф. Шацилло замечает, что пересмотр плана в 1912 г. был настолько существен, что дал основание А.М. Зайончковскому говорить о наступлении «второго этапа мобилизационного расписания 1910 года», когда была «в корне изменена основная идея развертывания 1910 года»⁴¹⁷. Эти изменения выразились в том, что район сосредоточения русских армий вновь был перенесен западнее, ближе к границе империи. В зависимости от направления главного удара было составлено два плана развертывания. По плану «А» – большая часть войск сосредотачивалась против Австро-Венгрии, а меньшая против Германии. По плану «Г» – главный удар направлялся против Германии. Теперь в случае войны с державами Тройственного союза следовало начинать более смелое развертывание вперед и переходить в наступление, не передавая заблаговременно инициативу в руки противника. Такое решение было выработано большим коллективом начальников штабов и принято под давлением командующих военными округами. «Отступление и оборона» психологически негативно довлели на командующих армиями – русских командиров упрекали в отсутствии инициативы и порыва вперед⁴¹⁸.

Немаловажным фактором, повлиявшим на то, что планирование было вновь изменено на активно-наступательное, являлось обязательство русского Генерального штаба перед Францией начать наступательные действия на Западном фронте, сразу же после 15-го дня мобилизации. По плану стратегического развертывания, введенному в действие 1 мая 1912 г., полное сосредоточение всех русских армий могло быть достигнуто лишь к 40-му дню мобилизации. На 15-й день предполагалось сосредоточить на театре военных действий лишь около 50 % пехоты и кавалерии, причем ни одна из действующих армий не была бы окончательно укомплектована. Выходило, что к обещанному сроку русские силы заведомо не могли быть развернуты, и всякое наступление в этих условиях было заранее обречено на провал⁴¹⁹. Однако следует учитывать то обстоятельство, что русский оперативный план 1912 г. был нацелен на будущее, исходил из приращения в ближайшие два-три года необходимых сил для осуществления обеих наступательных операций (по плану «А» и «Г»)⁴²⁰.

План 1912 г., несмотря на все его недостатки, по своему содержанию и замыслу стратегического развертывания русской армии все же отличался в лучшую сторону от всех предыдущих планов. Но к августу 1914 г. обстановка на границе России была уже не той, которая оценивалась по плану 1912 г. В тот период русский Генеральный штаб получил через разведку копию плана стратегического развертывания австро-венгерской армии и уверовал в его незыблемость. Это привело к тому, что первоначальный удар русских армий в Галиции пришелся почти по пустому месту, так как развертывание основных сил противника было отнесено вглубь Австро-Венгрии на 100–200 километров от границы. По причине политического отстранения Румынии от Тройственного союза начальнику Генерального штаба Австро-Венгрии генералу Ф. Конраду фон Хетцендорфу пришлось внести в планы серьезные изменения, о которых русские ничего не знали, как об этом впоследствии сообщал генерал Ю.Н. Данилов в своих мемуарах⁴²¹.

Следует упомянуть и о еще одном новшестве, которое должно было обеспечить ускоренное прохождение мобилизации. В 1913 г. вводилось положение «О подготовительном к войне периоде» – промежутке времени, когда дипломатические отношения заходят в тупик и следующим шагом предполагается открытие военных действий. Примером для него стало германское «Положение, угрожающее войной». В течение предмобилизационного периода проводились те мероприятия, что ранее обычно проводились уже в ходе войны: подготовка железнодорожной сети к предстоящим воинским перевозкам; пополнение материальной части и тыловых запасов воинских подразделений до норм военного времени; работы по непосредственной подготовке мобилизации во всех частях войск; принятие надлежащих мер по усиленной охране пограничной полосы; возвращение частей кадровой армии из летних лагерей и командировок в места постоянного расположения; выдвижение кавалерии и пехотных подразделений, расположенных в приграничных районах, под видом маневров, в намеченные для прикрытия мобилизации и сосредоточения районы⁴²².

При обсуждении в Совете министров проекта Положения В.А. Сухомлинов ратовал за то, чтобы начало подготовительного к войне периода устанавливалось монархом по представлению военного министра. Кабинет не соглашался с такой позицией, признав, в частности, что такая мера требует «подробного обсуждения», «каковое может обеспечить лишь ее предварительное рассмотрение в Совете министров». Точку зрения правительства в итоге одобрил и Николай II⁴²³.