Генерал В. А. Сухомлинов. Военный министр эпохи Великой войны

Военный министр уделял большое внимание подготовке войск различных округов к проведению мобилизации. С этой целью он, не погружаясь в канцелярскую рутину, совершал многочисленные поездки по различным губерниям и отдаленным областям империи, где на практике готовил войска по различным планам. Имелся даже специально построенный для дальних поездок очень тяжелый салон-вагон военного министра, прицепляемый обычно в конце состава⁴²⁴. Это давало возможность быть вне зависимости от железнодорожных управлений и включать вагон в состав любого поезда, а также способствовало внезапному появлению В.А. Сухомлинова в местах отдаленнейших гарнизонов.

Инспекционные визиты были весьма часты и длительны, так что злые языки, сочиняя очередную инсинуацию, утверждали, будто министр, прежде всего, предпринимает их ради увеличения собственного жалованья за счет командировочных выплат или так называемых «прогонных»⁴²⁵. Происхождение этого термина пошло с тех времен, когда все переезды осуществлялись на казенных лошадях, менявшихся на каждой станции. Прогонные деньги полагались генералам, офицерам и военным чиновникам при переездах по делам службы не в составе войск. При временных командировках генералам полагались прогоны на шесть лошадей, штаб-офицерам на три и обер-офицерам на две. Если переезд предстоял по почтовым дорогам, то на каждую лошадь и версту полагалось столько копеек, сколько было установлено платить за проезд состоявших на государственной службе по данному тракту, – от 2,5 до 4 копеек в зависимости от тракта. Ездили, конечно же, по железной дороге, но архаический расчет так и продолжал действовать до самой войны. Подобного рода суждения о «прогонных» командировочных берут свое начало еще с киевского периода службы генерала. Теперь же в Петербурге враги Сухомлинова даже придумали ему ироничное прозвище – «генерал Отлетаев»⁴²⁶.

Как бы то ни было, Большой Генеральный штаб Германии, оценивая проведенную работу и состояние русской армии в 1914 г., отмечал: «…боевая готовность России сделала со времени Русско-японской войны колоссальные шаги вперед и стоит теперь на большей высоте, чем когда бы то ни было раньше. В особенности же должно быть обращено внимание на то, что по некоторым пунктам боевой готовности она превосходит прочие великие державы, в том числе и Германию, а именно: удержанием на службе старшего возраста до окончания обучения новобранцев, чем избегалось с военной точки зрения ослабление армии зимой; частой практической проверкой всех мобилизационных мероприятий при помощи примерных и пробных мобилизаций и возможностью чрезвычайного ускорения мобилизации с помощью подготовительного к войне периода»⁴²⁷.

Распределение военного бюджета

Еще находясь в должности командующего войсками Киевского военного округа, Сухомлинов не раз резко критиковал руководителей военного ведомства за то, что они мало «выбивают» из правительства средств для реорганизации армии. Он прямо писал: «Что касается до средств, необходимых для удовлетворения неотложных нужд армии, то они должны быть изысканы, конечно, не в пределах ныне действующего бюджета военного министерства, а ассигнованы, хотя бы за счет сокращения бюджетов других ведомств и, прежде всего, морского, так как приведение в боевую готовность армии является первой государственной необходимостью»⁴²⁸.

Флот, восстанавливаемый в период 1908–1914 гг. в ущерб сухопутным силам, не мог не вызывать ненависть к «Цусимскому ведомству» в армейских кругах. Однако только на министерском посту Сухомлинов осознал, насколько тяжело будет воплотить собственные слова на деле – ведь сам царь ратовал в первую очередь за возрождение и развитие военноморского флота, разгромленного на Дальнем Востоке. В этом вопросе он не считался ни с сопротивлением СГО, ни с мнением Государственной думы. Любые попытки переубедить Николая II кончались неудачей. «Ничего сделать нельзя, – с грустью признавал начальник штаба Петербургского военного округа генерал барон Бринкен. – Государь, всегда такой добрый и мягкий, при всякой попытке кого бы то ни было сказать что-либо против флота, буквально свирепеет, хлопает кулаком по столу и не желает ничего слушать. То же было и с великим князем. Это просто какой-то гипноз, и морское начальство делает, благодаря этому, что хочет»⁴²⁹.

К идее первоочередного восстановления военного флота императора подталкивали соображения государственного престижа, внешней политики и экономики страны. Его явное неравнодушие к флоту выражалось во многом, начиная с ближайшего окружения, в котором было необычайно много моряков, и заканчивая «дядькой» (личным слугой) цесаревича, выбранного из матросов.