Генерал В. А. Сухомлинов. Военный министр эпохи Великой войны

Естественно, что такое видение ситуации в самых высоких кругах прямым образом отражалось на подходах к реорганизации Военного и Морского министерств. С первых же шагов по восстановлению вооруженных сил приоритет был отдан флоту. Программу его развития не только утвердили на год раньше аналогичной программы сухопутного ведомства, но и в дальнейшем соотношение новых ассигнований на флот и армию больше менялось не в пользу последней. Урезание средств на сухопутную армию вынудило военного министра 15 июля 1909 г. обратиться к правительству с особым письмом, в котором он утверждал, что не может выполнить требование Министерства финансов и обойтись только внутренними резервами для изыскания средств, необходимых для развития армии. Он подчеркивал, что военное ведомство приняло решительные меры к сокращению своих требований к государственному казначейству, понизив их с 90 до 41 миллиона рублей (на 1910 г.). Дальше в этом направлении двигаться нельзя без явного ущерба для армии и ее жизненных интересов. «Россия не может отказаться от обладания военным флотом; он нам необходим, – заявлял Сухомлинов. – Тем не менее, немедленное развитие морских сил империи… кажется делом трудно осуществимым». Для создания обороны столицы Сухомлинов предлагал ограничиться укреплением Кронштадта и строительством минного флота (миноносцев и подводных лодок)⁴³⁰.

25 марта 1910 г. Военным министерством был внесен в Думу законопроект «о единовременных расходах в течение ближайшего десятилетия на нужды государственной обороны и об источниках для покрытия сих расходов», который для выражения единого мнения правительства был подписан, кроме П.А. Столыпина, В.А. Сухомлиновым, В.Н. Коковцовым и С.А. Воеводским. Сухопутная подготовка стала чувствоваться особенно остро. В том же месяце была проведена «чистка» корпусных командиров, а в мае обсуждение новой военной программы началось в Комиссии государственной обороны. Октябрьское большинство III Государственной думы выступило всецело на стороне программы, и штатские оборонцы даже опережали военных⁴³¹.

На развитие армии и флота выделялись примерно равные средства: 698 миллионов рублей – Морскому министерству и 715 миллионов рублей – Военному министерству⁴³². Такой порядок финансирования вряд ли можно считать оптимальным, так как флот не смог бы решить главных задач будущей войны, вся тяжесть ее ведения должна была лечь на сухопутную армию. Однако правящие круги страны и прежде всего Николай II сделали ставку именно на флот.

Выделенная Военному министерству сумма была явно недостаточна. К примеру, только по подсчетам артиллерийского ведомства, произведенным еще в 1905 г., на развитие артиллерии требовалось 896 миллионов рублей единовременно, а затем по 4 миллиона ежегодно. Ассигнован же был в 1910 г. 81 миллион рублей, или менее 10 % от действительной потребности⁴³³. Изучавший вопрос о финансировании русской армии накануне Первой мировой войны А.Л. Сидоров сравнивал военную программу 1910 г. со штопаньем небольших прорех⁴³⁴. Ассигнованные 715 миллионов рублей явно не соответствовали темпам роста техники и новым потребностям армии.

На реформу требовались огромные деньги, но отсталая экономика страны дать их попросту не могла. В условиях существовавшей в России административной системы решение данной проблемы зачастую сводилось к отстаиванию министрами на всеподданнейших докладах интересов своего министерства. Учитывая соглашательский характер Николая II, все это приводило к постоянному противоборству трех важнейших ведомств – военного, морского и финансов.

В своих «Воспоминаниях» Сухомлинов выступает активным противником линейного флота. Но документальные источники, как и подкрепляющие их свидетельства современников, скорее говорят о его покладистости. По словам бывшего генерал-квартирмейстера Генерального штаба Ю.Н. Данилова: «…генерал Сухомлинов, никогда не умевший, впрочем, быть настойчивым в вопросах, которые могли поколебать его личное положение, пытался, однако, несколько раз докладывать Государю о несвоевременности выдвигавшейся Морским Министром программы, но напрасно. Государь, питавший к морскому делу и к морякам личное расположение, упорно держался взглядов Адмирала Григоровича и не сдавал.

– Я ничего не могу сделать, – сказал нам однажды В.А. Сухомлинов. – В последний раз Государь, случайно бывший в морской форме, сухо возразил мне: „Предоставьте, Владимир Александрович, более авторитетно судить о военно-морских вопросах нам, морякам"»⁴³⁵.